мои слова звучали спокойнее, чем я себя чувствовала. Я знала этого психопата достаточно

хорошо, чтобы понимать — он попытается вывести меня из себя.

Ты попытаешься зарыться в мои мысли, посеять в них вопросы и сомнения, чтобы

уходя из комнаты, я забрала часть тебя с собой.

Вот, что Рэддинг сделал несколько месяцев назад, когда неожиданно заговорил о

моей матери.

И поэтому я вернулась сюда.

— Я так сказал? — медленно и вкрадчиво улыбаясь, спросил Рэддинг. — Звучит

так, как будто я мог упомянуть что-то подобное, но… — он пожал плечами.

Я сложила руки на столе и принялась ждать. Это ты хотел, чтобы я вернулась

сюда. Это ты забросил удочку. Вот она я, проглотила наживку.

Наконец, Рэддинг заговорил.

— У тебя наверняка есть, что мне сказать, — Рэддинг обладал типичным для

«организованных убийц» терпением — но только на своих условиях, а не на моих. — В

конце концов, — продолжил он с низким гулом в голосе, — у нас с тобой столько общего.

Я знала, что он имел в виду мои отношения с его сыном. А ещё я знала, что для

того, чтобы получить то, чего я хотела, мне придется это признать.

— Вы говорите о Дине.

Стоило мне произнести имя Дина, безумная улыбка Рэддинга расширилась. Мой

парень — ещё один Естественный — не знал о том, что я была здесь. Он настоял бы на

том, чтобы поехать со мной, а я не могла так с ним поступить. Дэниел Рэддинг мастерски

манипулировал людьми, но его слова никогда не смогут ранить меня так, как каждое из

них ранит Дина.

— Мой сын вообразил, что он в тебя влюблен? — Рэддинг подался вперед,

складывая руки в точности как я. — Ты пробираешься в его комнату по ночам? Он

зарывается ладонями в твои волосы?

Лицо Рэддинга смягчилось.

— Когда Дин сжимает тебя в своих руках, — на распев пробормотал он, — ты

думаешь о том, что ещё немного, и он свернет тебе шею?

— Наверное, вас беспокоит то, — мягко произнесла я, — как невероятно мало вы

знаете о своём сыне.

Если Рэддинг хочет сделать мне больно, ему понадобится что-то большее, чем

попытка заставить меня сомневаться в Дине. Если он хочет, чтобы его слова преследовали

меня на протяжении дней и недель, ему придется ударить меня по самому больному. По

моей слабости.

— Наверное, тебя беспокоит то, — Рэддинг повторил мне мои же слова, — как

невероятно мало ты знаешь о том, что случилось с твоей собственной матерью.

В моих мыслях всплыла окровавленная гримерка моей матери, но я заставила своё

лицо принять нейтральное выражение. Я подстроила всё так, чтобы Рэддинг ударил меня

по больному месту, а сделав это, он направил разговор именно туда, куда я хотела.

— Разве не поэтому ты здесь? — бархатным и негромким голосом спросил у меня

Рэддинг. — Чтобы узнать, что мне известно об убийстве твоей матери?

— Я здесь, — сверля его взглядом, произнесла я, — потому что я знаю, что, когда

вы поклялись, что я никогда не найду убийцу моей матери, вы говорили правду.

У каждого из пятерых подростков в федеральной программе «Естественные» была

своя специальность. Я была профайлером. Лия Чжан — детектором лжи. Несколько

месяцев назад она назвала слова Рэддинга о моей матери правдой. Сейчас я чувствовала,

как по другую сторону двухстороннего зеркала, Лия готовится разделить каждую фразу

отца Дина на правду и ложь.

Настало время раскрыть карты.

— Я хочу узнать, — сказала я сидящему передо мной убийце, — в чём именно

заключалась эта правда. Когда вы пообещали мне, что я никогда не найду мужчину,

который убил мою мать, вы думали, что это сделала женщина? — я сделала паузу. — Или

вы считали, что моя мать всё ещё жива?

Десять недель. Вот, как долго мы искали зацепку — любую, пусть даже самую

маленькую — в деле о группе серийных убийц, которые фальсифицировали смерть моей

матери шесть лет назад. И с тех пор держали её в плену.

— Это не простой визит, не так ли? — Рэддинг откинулся на спинку стула и