– Вы же вместе учились? – спросила я.

– Он на курс меня старше, – кивнул Барти, – и мы вместе были в том самом кружке по интересам. Я бы не прочь поговорить с ним, но если Дамблдор держит его за жабры, то это может быть опасно.

– Поговорю с ним я, – сказал дед, – тем более что он сам предложил. Мы не знаем, чем его держит Дамблдор. Я не удивлюсь, если он мечтает выйти из игры. Но терять осторожность не стоит. Гермиона, ты поступила опрометчиво. Надеюсь, что случившееся станет для тебя уроком. Что касается толчка в спину, то я хотел бы увидеть твои воспоминания. Их можно рассмотреть со всех сторон и увидеть даже то, что ты тогда не заметила. Помнишь, я показывал тебе, как извлекать воспоминания?

Я кивнула. Разговор был в гостиной. Дилли принесла думосброс, и я сосредоточилась на воспоминании. Дед осторожно извлек их и поместил в каменную чашу. Первым их рассматривал он, потом – Барти.

– Да уж, – пробормотал мистер Крауч, – просто счастье, что ты не растерялась.

Барти закусил губу.

– Мерзость какая!

Я тоже заглянула. Ой, мамочки! Испуганный ребенок, прижимающийся спиной к запертым дверям и выкрикивающий в оскаленные морды слова песен. Не удивительно, что Пушок не сразу заснул! И меня действительно толкнул один из близнецов. Пусть лицо мелькнуло на какие-то доли секунды, но не узнать его было невозможно. Гаденыш! Значит, они действительно следили за Поттером и братом. И какой облом. Интересно, они и меня сочли конкуренткой?

– Такое нельзя прощать, – жестко сказал дед, – я знаю, что надо делать. И я это сделаю!

Очень интересно, но подробностей я так и не дождалась. Надо будет расспросить Барти. Надеюсь, что он мне не откажет.

– За всем этим стоит директор, – тихо сказала я, – и… и мне это ужасно не нравится. Дело не только в Поттере.

– Ему определенно нужно для чего-то, чтобы Поттер лез во всякие приключения и чувствовал себя безнаказанным. Это очень опасно. Он растит из ребенка преступника. Два неуча вполне могли поверить, что в замке хранится не что-нибудь, а Философский камень. Меня не удивляет, что ребенок из нищей семьи решился на кражу. Поттеры далеко не бедны, но сейчас их сын не может распоряжаться состоянием. Возможно, мальчику хочется большего. К тому же дети часто идут на поводу друг у друга. Но долг директора состоит в том, чтобы предотвращать подобное, а не поощрять и провоцировать. Хотя, должен заметить, что Дамблдор всегда крайне наплевательски относился к своему долгу и своим обязанностям.

Дед щелкнул пальцами, на столике появилась бутылка коньяка и два бокала. Чего-то взрослые при общении со мной повадились употреблять крепкий алкоголь.

Барти вздохнул. Ну да, еще одна жертва директорских экспериментов.

– Ты пела по-немецки, – бросил на меня взгляд дед, – владеешь языком или выучила песни? Но произношение в любом случае приличное.

– Только песни, – сказала я.

Он кивнул.

– У Краучей в Роду талант к изучению иностранных языков.

Какое счастье, что такой же талант у меня был в прошлой жизни. Хотя и не реализованный. Ну а теперь придется соответствовать. Магам, наверное, проще. Барти хитро взглянул на меня. Интересно, а сколько языков знает он? Столько лет сидел взаперти. Тут или свихнешься, или сопьешься, или начнешь читать книжки и развивать фамильные Дары.

В фанфиках часто упоминалось, что знанием парселтанга Слизерины и их потомки обязаны родству с нагами. Или кем-то подобным. Интересно, происхождением от каких существ можно объяснить таланты Краучей? Способность понимать чужой язык, говорить с каждым на его языке. Этакие посредники? Или кто-то, способный договориться с кем угодно, кого угодно на что угодно уговорить? Способность воздействовать пропала, а талант остался? Но существа эти в любом случае представлялись далеко не безобидными. Если у этого феномена не было каких-нибудь других объяснений, конечно. И это что-то ментальное. Мгновенная перенастройка. Язык – это не только набор слов. Это образ мыслей.

Но однозначно – это очень полезный талант. Крауч видимо опасался, что полукровное происхождение может сказаться на Дарах его внучки, поэтому раньше об этом и не заговаривал. Теперь же убедился, что все в порядке. Может быть, я и узнаю фамильные секреты. Да точно узнаю, правда, не все сразу.

И интересно, что будет делать Крауч с Уизли? Ведь Дамблдор для него тоже был врагом. И тоже причинил вред ребенку. Пусть и косвенно. Неужели дед не попытался ему отомстить? Как и остальные? Может, именно поэтому теперь директор не лезет к чистокровным, используя сирот, магглорожденных и абсолютно преданных ему Предателей Крови. Кстати, я так и не узнала, что это такое. Надо будет спросить.

– Но как бы там ни было, – тряхнул головой Барти, – надо отпраздновать отличные оценки Гермионы. Ты истинная Крауч, малышка.

Я улыбнулась. А насчет праздновать – это всегда пожалуйста!

Ужин был действительно торжественным. Но меня это теперь не пугало. Ведь несмотря на строгое соблюдение этикета, старшие волшебники дружелюбно улыбались и обсуждали не только погоду, но и мою учебу, а также строили планы на переоборудование оранжереи.

Мое время на каникулах оказалось расписано чуть ли не по минутам, но мне это безумно нравилось. Дед приступил к обучению и развитию фамильного Дара. Нет, мне не пришлось впихивать себе в голову безумное количество слов на разных языках. Я училась медитировать и постигать суть. Тоже занятие не из легких, но понимание в любом случае дает больше, чем зубрежка.

Для оранжереи мы заказывали различные растения, которые нужно было рассадить и обустроить. Уж не знаю как, но у нас получились настоящие тропики с лианами, орхидеями и тому подобным. Еще и бассейн с красивыми рыбками появился.

В гости меня, разумеется, отпускали. Праздники были замечательные. С угощениями, развлечениями, играми на свежем воздухе. Невилл по секрету сказал, что его бабушка нашла подходящего специалиста, который сможет помочь его родителям.

У Финнеганов был замечательный старинный дом с большим садом. Если отец Шеймуса и не обрадовался, узнав после свадьбы, что женился на ведьме, то сейчас выглядел вполне довольным. Он был начальником полиции в небольшом городке, то есть – занимал высокое положение в местном обществе. Обожал жену, гордился сыном и радовался, что у его наследника полно друзей.