– Конечно.

Мгновение спустя в дверях появилась Мэдди, облаченная в тускло-коричневое платье, знавшее лучшие времена, продрогшая до костей. Щеки ее горели то ли от холода, то ли от гнева, разобраться сейчас было трудно. Она сжимала окоченевшими от мороза пальцами ридикюль. Вид у нее был более чем воинственный, и леди была явно не прочь спустить с Брока Тейлора шкуру, живьем, причем медленно и голыми руками.

Джек, пряча веселую ухмылку, поспешил ретироваться.

– Что все это значит, а? Да как ты, подлец, посмел мне такое написать?! – прошипела разъяренная Мэдди. – Требовать от меня немедленного ответа на свое безумное предложение!

Брок прогнал прочь охватившие его разочарование и горечь. Неужели она скорее отправится в тюрьму, чем выйдет за него замуж?

– Прошла неделя. Я всего лишь хотел тебе напомнить, что жду твоего ответа на мое предложение. А коли ты сочла мое предложение безумным, то из этого следует, что ты взяла на себя всю ответственность должника.

– Я не говорила, что… – Забрезжила слабая надежда.

– Значит, ты выбрала меня?

– Черт тебя возьми, да ничего я не выбрала! Этот твой ультиматум просто смехотворен! С какой такой стати ты ждешь, что я ему подчинюсь?

– Боюсь, я должен этого ждать. Поверь, я искренне считаю, что между нами здесь все честно. Связи твои, состояние мое. Душа не болит за тетушку, давно впавшую в старческий маразм, дочери – все только самое лучшее, включая роскошное приданое, если ты этого пожелаешь.

– Вот это, сэр, уже просто безобразный шантаж. – Мэдди буквально задохнулась от возмущения.

Брок пожал плечами.

– Может быть, только я смогу предложить тебе кое-что еще, если ты выйдешь за меня.

Бесшумно ступая по расстеленному на полу толстому ковру, он подошел к Мэдди и за ее спиной запер дверь кабинета на ключ. Он приблизился к молодой женщине вплотную, так, что мог видеть, как бьется у нее на шее жилка, и чувствовать пьянящий аромат ее духов.

– Единственное, что ты можешь мне предложить, – так это прошение моих долгов, – резко ответила она, вскинув голову.

– Я могу предложить тебе экстаз, – нарочито протяжно прошептал он ей в лицо, чувствуя, как его охватывает возбуждение. – Я доставлю тебе такое наслаждение, о котором ты и мечтать не могла.

Он замолчал. В кабинете повисла гнетущая тишина. Мэдди стало трудно дышать. Она вдруг растерялась и судорожно сглотнула. Краска, начавшая заливать ей шею, быстро добралась до щек, которые тут же запылали.

– Твоя простота просто с ног валит, – выговорила она и окинула его таким откровенно презирающим взглядом, что он глазам своим не поверил. – Меня это не интересует.

– Вот как? Значит, от моего предложения ты отказываешься?

– Я не желаю, чтобы со мной обращались как с гулящей девкой.

Она повернулась к двери и потянулась к задвижке. Брок схватил ее за руку, повернул к себе лицом, так что Мэдди осталась стоять перед ним, упираясь спиной в по-прежнему запертую дверь. Совсем близко Брок видел ее чуть приоткрытые, манящие губы, чувствовал тепло ее тела.

– Я не собираюсь обращаться с тобой как с гулящей девкой, – выговорил он наконец охрипшим голосом. – Я просто прикоснусь к тебе, как прикасаются к красивой женщине.

Вызывающе-дерзкое выражение ее лица лишь подстегнуло Брока, и он, обхватив Мэдди рукой за шею, поцеловал ее в губы. Не ожидавшая такого поворота событий, Мэдди буквально окаменела, однако вырываться не стала.

Брок не отрывался от ее губ, и вскоре Мэдди стала отвечать на его поцелуй. От пьянящего полузабытого вкуса ее поцелуя кровь ударила ему в голову. Руки его опустились ей на плечи, заскользили по спине, легли на бедра, и он привлек Мэдди к себе.

Целых пять лет Брок Тейлор искренне верил, что больше никогда ему не доведется держать Мэдди в своих объятиях, и сейчас не мог унять бившую его дрожь. Ее поцелуй сказал Броку о том, что он небезразличен Мэдди.

От ее губ он все-таки сумел оторваться, но лишь для того, чтобы покрыть поцелуями ее шею.

– Мэдди, сладкая моя…

В ответ она издала жалобный стон. Брок вновь прильнул к ее губам, и они поддались напору, раскрылись. Мэдди, только что упиравшаяся руками ему в грудь, обхватила его за шею, прильнув к нему всем телом, снова застонала. Брок едва сдержался, чтобы не завалить ее прямо на письменный стол, задрать юбки и заняться с ней любовью до полного изнеможения.

Он судорожно перевел дыхание и просипел в ее приоткрытые губы:

– Господи, как я хочу ласкать тебя, обладать твоим телом.