Ее вздохи перешли в стоны.

Она опустила руку и стала поглаживать его жезд, который был в полной боевой готовности. Брок застонал, сжимая ее плечи.

Мэдди раскинула ноги, приглашая его внутрь.

Брок вошел в нее неторопливым, плавным движением. Мэдди закрыла глаза, наслаждение огнем обожгло ее лоно.

Он входил в нее тугими, плотными толчками, не спеша.

– Мэдди, – простонал он. – Я чувствую желание в твоем теле. Посмотри на меня, чтобы я увидел его в твоих глазах.

Она открыла глаза, тут же утонув в интенсивной зелени его взгляда и в том море желания и нежности, которое плескалось там.

И в этот момент правда озарила женщину. Хотя она пыталась отрицать это, она вновь любила его.

Возможно, никогда не переставала любить.

Подчиняясь его требовательным рукам, Мэдди изогнулась и подалась к Броку: ей необходимо было соединиться с ним телом и сердцем. Захваченная сладостью момента, ее любовь окрашивала каждое его прикосновение, каждый поцелуй.

И он отвечал ей тем же, крепко обнимая ее, окутывая своим телом. Его пальцы утонули в ее бедрах, раздвигая их, он хотел проникнуть в нее как можно глубже. Мэдди могла поклясться, что ощущает его каждым дюймом своего тела.

Она была близка к экстазу, дыхание стало затрудненным и частым. На груди выступила испарина. Брок продолжал овладевать ею, чувствуя, что она близка к оргазму.

Наконец сила экстаза опалила каждый нерв Мэдди, она прильнула к Броку, освобождаясь от охватившего ее напряжения.

Чувства, которые они испытали нынешней ночью, были полны нежности и откровенности. Они были единым целым и понимали друг друга без слов. Сегодня они преодолели некий рубеж, и пути назад не было.

Вздохнув, Мэдди положила голову на его влажную грудь, думая о том, что ждет их на этой новой дороге.

Прошло три дня.

Из глубокого утреннего сна Мэдди вырвали громкие крики и смех.

– Мамочка! – На ее кровать плюхнулась Эми.

С трудом разлепив веки, Мэдди посмотрела на дочь.

– Соня, ты заспала, – поддразнила ее Эми.

– Проспала, – поправила малышку Мэдди и снова закрыла глаза.

Хотя Эми сказала, что Мэдди спала слишком долго, ей самой сна казалось недостаточно. Что это с ней? Вот уже несколько дней она чувствует усталость и ломоту в костях. Может быть, инфлюэнца?

– Уже пора завтракать? – хрипло спросила она. – Я сейчас что-нибудь приготовлю.

– Я уже поела.

Мэдди кивнула, подумав, что надо поблагодарить тетушку Эдит или Виму: кто-то из них позаботился о девочке.

– Но, поехали! – закричала Эми и захихикала.

– Не надо…

Протест запоздал. Эми уселась матери на живот и стала прыгать. Ощущение было не из приятных. К горлу подступила тошнота.

Это чувство усилилось, когда Эми начала колотить ручонками по груди Мэдди.

– Ох! – Мэдди схватила Эми за запястья и отвела ее руки. Ноющая грудь была обычным симптомом месячных, но на этот раз они запаздывали.

Просто замечательно: месячные и инфлюэнца вместе. Жизнь не всегда улыбается людям. Очевидно, теперь настала очередь Мэдди терпеть ее ухмылки.

Слава Богу, что Брок не прислал за ней вчера экипаж. Ее тошнило, и она нуждалась в отдыхе.

Дочка снова начала прыгать у нее на животе. Тошнота усилилась.

– Эми, не надо. Мама плохо себя чувствует, дорогая.

– Ты заболела, мамочка?

– Заболела? – раздался голос Эдит.

Мэдди открыла глаза и увидела, что Эдит снимает ребенка с ее живота и усаживает на постель рядом с ней. Мэдди протянула руку и обняла дочку за талию. Эми положила головку ей на плечо.

– Уверена, я скоро поправлюсь, – с улыбкой заверила Мэдди дочку.

Эми кивнула. Эдит нахмурилась:

– Конечно, ты поправишься, но, похоже, не сегодня. Очень жаль. Миссис Годдард сказала мне, что именно сегодня в деревне состоится чудесный летний праздник.

Мэдди издала стой сожаления. Но в данный момент она просто была не в состоянии отмечать начало лета или какой-то другой праздник. Она застонала. Уже наступил июнь? Боже, как летит время!

– Повеселитесь без меня. Я присоединюсь к вам позже, если буду в состоянии, – пообещала Мэдди.