— Где ты тут леди увидела, Гринграсс? — Драко небрежно оглянулся по сторонам, демонстрируя этим, что леди поблизости нет.

— Напыщенный индюк, — обиженно провозгласила Дафна и, отвернувшись к Трейси, о чем-то тихо зашептала.

— Сама такая, — не остался в долгу Малфой.

Поттер без интереса наблюдал за перепалкой ребят — он уже и так понял, что эти трое друг друга терпеть не могут. Когда до начала занятий оставалось пятнадцать минут, брюнет грациозно поднялся со своего места.

— Пойдем, Драко, на травологию, с барышнями ты еще успеешь пофлиртовать, — с насмешкой протянул Поттер.

— Да я… да ты… — заикаясь, начал бормотать блондин. На его щеках появились красные пятна: то ли смущения, то ли от обиды.

— Пойдем уже, донжуан ты наш, — под негромкий смех Дафны и Трэйси мальчики покинули Большой зал.

— Они мне не нравятся, Поттер, чтоб ты знал, — бормотал Малфой по пути к теплицам.

— Да понял я, мой блондинистый друг, что эти две особы тебя только раздражают.

На слова Гарольда блондин согласно кивнул.

— Я не пойму, почему они к нам привязались как липучки. Неужели не нашли себе лучшей компании? — недовольно бормотал Драко.

— Да забудь ты о них, пусть себе ходят, — с этими словами брюнет шагнул в теплицу. Занятие у них было с представителями львиного факультета, поэтому класс разделился на две половины: справа сели гриффиндорцы, а слева — слизеринцы. До начала урока еще оставалось пять минут, и первокурсники переговаривались между собой, обсуждая первые дни учебы и предстоящий урок полетов.

— Поттер, Малфой, — к их парте подошли рыжий и два темноволосых парня, игравшие при нем роль телохранителей.

— Что тебе, Уизлиии? — Гарольд с презрением протянул фамилию гриффиндорца.

— Вы вчера оскорбили Гермиону и нас, поэтому мы требуем извинений, — все это было произнесено громким голосом, поэтому все в классе услышали. И сейчас все первокурсники с любопытством наблюдали за перепалкой.

— Извинений? Уизел, ты что, рехнулся? Я, конечно, подозревал, что ты самоуверенный идиот, но не думал, что настолько, — проговорил с насмешкой Поттер. А все слизеринцы, находившиеся в помещении, засмеялись.

— Ты вообще обнаглел, Поттер, да я тебе… — заикаясь, начал лепетать рыжий. Он в гневе смотрел на брюнета и сжимал кулаки, готовясь в любой момент кинуться в бой. Гарольд же, напротив, сидел вполне невозмутимо, его эта ситуация весьма забавляла.

— А то что? Побежишь жаловаться на нехорошего меня декану? Или, может, маме? — по классу опять разнеслись смешки, однако сейчас смеялись не только змеи, но и некоторые представители львиного факультета.

— У меня хоть родители есть, а твои сдохли, — в гневе выплюнул рыжий. В классе от этих слов повисла гробовая тишина — почти все студенты с осуждением смотрели на Рона, но тому было все равно.

— И живешь ты с магглами, которые тебя ненавидели, — бушевал Уизли. Постепенно температура в комнате опускалась, а в глазах Поттера появлялась ненависть.

«Откуда он знает?» — вопил внутренний голос. Но прежде чем он что-то успел сказать, по классу разнесся холодный голос Малфоя, который заставил всех обитателей класса от ужаса прирасти к своим стульям и затаить дыхание.

— Заткнись, Уизел! Ты тупица и неудачник. Мне противно даже смотреть на тебя, ты позорище для чистокровных, как и вся твоя семейка. Предатель крови! — прошипел блондин. — Ты даже ногтя Гарри не стоишь, убожество.

— Зачем ты так говоришь? — обратилась недовольная Грейнджер к Драко.

— Заткнись, грязнокровка, — выплюнул ей в ответ блондин. — Тебе вообще нет места в нашем мире, так что закрой свой грязный рот, пока я тебе его сам не закрыл.

На глаза Гермионы навернулись слезы, но она упрямо смотрела на блондина и уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но ее перебил недовольный голос учительницы.

— Что здесь творится? — Спраут с гневом смотрела на ребят перед собой.

— Малфой с Поттером назвали Гермиону грязнокровкой, а Рона — предателем крови, — ответил один из парней, что стоял за спиной рыжего.

— Это правда? — ноздри профессорши раздулись от гнева.

— Да, — отчеканил Поттер. Он не знал значение этих слов, но по вытянутым лицам сокурсников понял, что они очень обидные. — Такие они и есть — предатель крови и грязнокровка, — повторил оскорбление брюнет, с ненавистью смотря на всезнайку и Уизела.

— Я не потерплю такого поведения у себя в классе, молодые люди. По пятьдесят баллов с каждого и отработка с мистером Филчем на месяц, — произнесла женщина. Она не ожидала такого поведения от сына ее любимой ученицы. Лили была доброй милой девочкой, а ее сын — настоящий монстр.