– Возможно, после всего, я смогу отправиться во Флоренцию! – сказал Рэнсом, смеясь.

Она оглядела его ещё раз, на этот раз медленно, и заявила, что никогда не сталкивалась с более странным явлением, чем его намерения – она была бы очень рада, если бы он объяснился. Учитывая его убеждения (которые и привлекали её в нём, поскольку характер Рэнсома ей не нравился), почему он должен гоняться за второсортной позёркой с таким неистовством? Он мог сказать, что это не её дело, и тогда ей нечего было бы ответить. Поэтому она призналась, что спрашивает исключительно из интеллектуального любопытства, что всегда страдала от этого ужасного противоречия. Учитывая то, что она слышала от него о его убеждениях и теориях, его взглядах на жизнь и его великих сомнениях в будущем, она считала, что он найдёт неестественность мисс Таррант отвратительной. Разве не были её взгляды такими же, как взгляды Олив, и разве он и Олив не провалились, пытаясь примирить их? Миссис Луна интересовалась, потому что была действительно озадачена.

– Вы знаете, некоторые люди, когда видят загадку, не могут спать, пока не сумеют найти решение.

– Вы не можете быть более озадачены, чем я, – сказал Рэнсом. – Однако объяснение, очевидно, следует искать в той же самой формуле, которую вы столь успешно применили ко мне. Вам нравятся мои взгляды, но вы испытываете другое чувство по отношению к моему характеру. Я же осуждаю взгляды мисс Таррант, но её характер… что ж, он мне по душе.

Миссис Луна смотрела на него так, будто ждала продолжения объяснения.

– И это всё? – спросила она.

– Всё ли это? – повторил Рэнсом, улыбаясь. Затем добавил: – Ваша сестра победила меня.

– Я так и думала, что она кого-то победила недавно: она казалась такой беззаботной и счастливой. Я не была уверена, что это только потому, что я собралась уезжать.

– Неужели она была очень счастлива? – спросил Рэнсом с упавшим сердцем. Его лицо вытянулось, когда он задавал этот вопрос, и миссис Луна снова повеселела:

– Конечно, я имею в виду, настолько счастливой, насколько это возможно для неё. Всё относительно. Ожидание сегодняшней лекции привело её в невыразимое состояние! Она не может усидеть и трёх минут, она выходит по пятнадцать раз за день, и она произвела столько манёвров, расспросов, обсуждений, телеграфных сообщений и реклам, столько волокиты и переживаний, что можно было бы вывести на поле боя целую армию. Что они там обычно делают с армиями в Европе? – Мобилизуют, верно? Что ж, Верена была мобилизована, и здесь находился штаб.

– Вы пойдёте сегодня в Мьюзик Холл?

– Для чего? Я не имею ни малейшего желания хохотать целый час.

– Никаких сомнений, мисс Олив должна быть в приподнятом настроении, – продолжал Рэнсом рассеянно. Затем, изменив тон, он резко спросил. – Если этот дом был, как вы выразились, штабом, как получилось, что вы не видели её?

– Олив? Я только её и видела!

– Я имею в виду мисс Таррант. Она должна быть где-то поблизости, если она собирается выступать сегодня.

– Мне что, выйти и поискать её? Il ne manquait plus que cela! – закричала миссис Луна. – Что с вами, Бэзил Рэнсом, что вам нужно? – в её голосе слышался вызов. Она пыталась быть надменной, пыталась быть сдержанной, но обе стратегии снова и снова сталкивали её лицом к лицу с соперником, которого она не могла принимать всерьёз, и который был абсолютно невосприимчив ко всем её трюкам.

Я не знаю, стал бы Рэнсом отвечать на этот вопрос, если бы им внезапно не помешали. Пока он говорил, портьера в дверном проёме вдруг приподнялась, и через порог шагнул посетитель.

– Господи! Какая досада! – довольно громко воскликнула миссис Луна. Не сдвинувшись с места, она устремила свой безжалостный взгляд на незваного гостя, джентльмена, лицо которого было знакомо Рэнсому. Это был молодой мужчина с юным лицом и густыми, но преждевременно поседевшими волосами. Он стоял и улыбался миссис Луне, нисколько не смущённый отсутствием расположения с её стороны. Она смотрела на него так, будто не знала его, а Рэнсом в это время готовился уйти, чтобы оставить их наедине.

– Я боюсь, вы не помните меня, хотя мы виделись раньше, – сказал молодой человек очень дружелюбно. – Я был здесь неделю назад, и мисс Ченселлор представила меня вам.

– О, да. Её нет дома сейчас, – невнятно пробормотала она.

– Так мне и сказали – но это меня не остановило, – и молодой человек улыбнулся Бэзилу Рэнсому улыбкой, которая делала его более приятным, чем то пыталась изобразить миссис Луна, и в то же время подчёркивала его превосходство.

– Я очень хотел бы получить некоторую информацию, и я уверен, что вы будете столь добры, что снабдите меня ей.

– Кажется, я припоминаю – вы как-то связаны с газетчиками, – сказала миссис Луна. К тому времени Рэнсом отыскал молодого человека среди своих воспоминаний. Он был на том знаменитом вечере у мисс Бёрдси, и доктор Пренс охарактеризовала его как блестящего журналиста.

Он с невыразимым достоинством принял определение, которым наградила его миссис Луна, и продолжал сиять улыбкой в сторону Рэнсома, как будто, в свою очередь, припоминая его лицо. А потом бросил фразу, которая всё объяснила:

– Я из «Веспера», вы ведь слышали о нём? – затем он продолжил. – Что ж, миссис Луна, мне всё равно, я не отвяжусь от вас! Нам нужны последние новости о мисс Верене, и они должны поступить из этого дома.

– О Боги, – пробормотал Рэнсом на выдохе, забирая свою шляпу.

– Мисс Ченселлор спрятала её. Я обшарил весь город в поисках, но даже её собственный отец не видел её уже неделю. У него есть предположения, но это не то, что нам нужно.

– Что же вам нужно? – не удержался Рэнсом, когда мистер Пардон (даже его имя всплыло в его памяти) закончил своё вступление.