А когда в юрту просочился рассветный луч, то кокандский скупец от удивления чуть язык не проглотил: Сыкмар-бай сидел… голый!

Одежда бая была аккуратно сложена рядом.

Подметив изумление на лице гостя, Сыкмар-бан сказал:

– Зачем нужна человеку одежда во тьме? Никто же меня не видит. А то одежда изнашивается… От каждого движения…

Не спеша он оделся, а кокандцу ничего другого не оставалось, как признать Сыкмар-бая скупейшим из скряг и величайшим скрягой среди всех скупцов.

…И у этого бая Омирбек решил получить долг!

Вот почему так смеялись его соседи и друзья.

Но раз Омирбек что-то решил, то он, не отступая, шел к цели.

И он направился к юрте Сыкмар-бая.

– Я не вернусь, пока с ним не рассчитаюсь, – сказал Омирбек, прощаясь с родными и друзьями.

…Про встречи шутника Омирбека с Сыкмар-баем рассказывают много занятного.

…Сыкмар-бай, который не только был скупцом и богачом, но еще – хлебом не корми! – занимал, одалживал у кого только можно и где только можно, любил повторять:

– Единственную милость я прошу у аллаха: чтобы он продлил мою жизнь на земле до той поры, пока я не расплачусь со своими долгами!

Омирбек, услышав эти слова, сказал:

– В таком случае Сыкмар-бай будет жить вечно!

А когда кто-то из байских лизоблюдов назвал в подхалимском раже Сыкмар-бая «сосудом знаний», Омирбек охотно с этим согласился:

– Конечно, потому он и сосуд, что скряга. Только так скупец и может удержать в себе все те гнусности, которые в нем заключены.

Когда кто-то рассказал, что Сыкмар-бай ищет способ косить сапоги дольше, чем их носят все, Омирбек улыбнулся:

– У меня есть совет, который я готов бесплатно дать этой жадине.

– Какой совет? – заинтересовались друзья.

– Я знаю, как можно носить сапоги вдвое дольше.

И, подождав, пока наступит тишина, Омирбек произнес:

– Надо делать шаги вдвое больше, чем обычно.

…О бае-скряге говорили часто. Кое-кто брал его под защиту. Один шутник клялся, что видел на дае-тархане бая жареную курицу.

– Но она лежала там жареной вдвое дольше, чем ходила живою! – сказал Омирбек.

Сыкмар-баю передавали все эти шутки Омирбека. Бай хмурился, сердился и, наконец, решил познакомиться с острословом.

– Когда он узнает меня поближе, у него исчезнет охота шутить надо мной. Он увидит во мне, добрую душу бережливого хозяина.

…Знакомство их произошло следующим образом.

Омирбек пошел в аул Сыкмар-бая. А по дороге навстречу ему ехал всадник. За лошадью бежал, пыхтя и отдуваясь, толстяк, держащий в руке пучок веточек.

– Почему ты бежишь? – спросил толстяка Омирбек. – Зачем тебе эти веточки?

Толстяк с сожалением поглядел вслед удаляющемуся коню и, тяжело переведя дух, сказал:

– Ты видел, как конь ударил подковой о камень и высек искру? А? Вот я и бежал за ним, думал; вдруг он еще одну искру высечет? Тогда бы я разжег ею эти сухие веточки. А ими разжег очаг… Но вот, видишь, годы не те, уставать быстро стал… А раньше любого коня догонял.

Посмотрел Омирбек внимательно на толстяка и догадался, что перед ним сам Сыкмар-бай. Разве второго такого скупца найдешь на белом свете!

Сыкмар-бай очень обрадовался приходу Омирбека. Вместе с гостем пошел на базар купить что нужно для дастархана.

– Проси чего пожелаешь, – ласково сказал бай. – И не верь, когда обо мне говорят плохо. Я так же скуп, как любой рачительный хозяин! Ну, чего ты хочешь?

– Давно я не ел свежего творога, – сознался Омирбек.

– Сейчас твое желание будет исполнено! – радостно воскликнул Сыкмар-бай. – Идем, я знаю, где продается самый лучший в округе творог!

Бай отыскал продавца творога и сказал ему:

– Это мой друг, известный шутник Омирбек! Я хочу угостить его самым лучшим творогом!

– Правильно сделал, бай-ага, что пришел ко мне, – обрадовался продавец. – Лучшего творога, чем мой, не бывает! Он как сливки!

– Как сливки? – переспросил Сыкмар-бай. – Если ты сравниваешь свой творог со сливками, то, выходит, сливки лучше? А я хочу угостить моего друга Омирбека только самым лучшим, что есть на базаре. Значит, я угощаю его сливками, раз они лучше творога! Для лучшего друга ничего не пожалею!