Шрифт:
– Куда ты нас ведёшь?
– просипел Ровио на бегу.
– Доверьтесь мне, - ровным голосом ответила девушка.
– Я знаю эти места лучше вас.
– Приведёшь в лапы к своим дружкам - зарежу на месте, поняла меня?
– пригрозил старый проповедник.
– Я тебе, девка, ни на грош не верю.
Гарольд бежал, погрузившись в раздумья. Что делать дальше? Вот он, шанс узнать почти всё, у него в руках, пыхтит рядом. Но с каждой минутой всё меньше хотелось сдавать графу своего сокамерника. Слишком злая шутка, вытащить его из одной тюрьмы, чтобы через месяц бросить в другую, на пытки и мучения. Да и идеи он проповедовал в чём-то справедливые.
Троица нырнула под тёмный покров леса, с каждым шагом удаляясь от деревни. Как ни странно, девчонка бежала быстрее обоих мужчин, и Ровио едва поспевал за ней. Позади уже слышались крики. Их пропажу обнаружили.
– Быстрее!
– ускоряясь ещё больше, прошипела Йона.
Гарольд изо всех сил молился, чтобы ночью не выпал снег.
Глава 7
– Серо всё кругом, - задумчиво обронил один из завсегдатаев таверны, глядя в окно. Мелкий промозглый дождик противно стучал по крышам, и пепельного цвета тучи закрывали всё небо.
– Это всё, мать их, власть новая, - понизив голос и оглянувшись по сторонам, ответил ему собутыльник.
– Как припёрлись в своих рясах, так и дождик мочит. Видать, богов прогневали чем.
– Не, брат, это как графа прирезали, так и боги обиделись. Чай, власть-то у нас от богов стояла, а мы эту самую власть и скинули. Как бы еще большей беды не вышло. Правильно народ этого стражника повесил.
За окном, печатая шаг, прошли четверо бойцов в черных одеяниях поверх доспехов. Собеседники, завидев их, сразу замолкли и уставились в свои кружки.
– Как на прошлой седмице одного типчика в подворотне сталью накормили, так сейчас по четверо ходят, - осклабился первый, не поднимая головы. Второй тихонько рассмеялся.
– Слышал давеча от племянника, что они сейчас по деревням ездят да с каждого двора по мешку зерна требуют. На дальнем хуторе мужики их на вилы поднять решили, так им спалили и хутор, и их самих вместе с бабами, детей разве что в город забрали, на воспитание, - мужик тяжело вздохнул и сплюнул прямо на пол.
Его собутыльник опустошил свою кружку и с грохотом поставил её на стол.
– Герда! Герда, налей мне ещё пива!
Хозяйка таверны оглядела зал. Необычно пусто для этого времени суток, но ничего не поделать. Все сидят по домам, ожидая, пока всё наладится.
– Ты мне как за пиво станешь платить, так и налью!
– крикнула она в ответ.
– Да ладно тебе, всё равно никого нет, - улыбнулся ей мужчина.
Герда неохотно взяла кружку из-под стойки, но в это время в таверну вошёл заросший толстяк в засаленном кафтане.
– Вот, он есть!
– она поставила кружку обратно, и, перекинув грязное полотенце через руку, отправилась к новому посетителю.
Толстяк сидел, опершись головой на кулак, всем своим видом выражая вселенскую скорбь.
– Что вам принести?
– обратилась к нему Герда.
– Максимиллиан, это вы? Что вы здесь делаете? Что с вами?
– Уйди, - мрачно ответил торговец.
– Я разорён. Из-за этих, - он махнул рукой в сторону площади.
Герда стояла, округлив глаза. Пальцы её машинально теребили грязное полотенце. Оба завсегдатая повернулись к ним, чтоб лучше видеть и слышать происходящее.
– Уходи, я тебе говорю, - прорычал толстяк.
– Хотя нет, принеси мне самой крепкой выпивки.
Женщина убежала в подсобку, и вскоре вернулась с небольшим кувшином и кружкой.
– Хлебное вино, самое крепкое, какое есть, - поставила она посуду на стол.
Максимиллиан жестом отправил её восвояси и одним махом влил в себя кружку вина. И ещё. И ещё одну.
– А знаете, что самое мерзкое?
– слегка захмелев после выпитого, спросил торговец у почти пустого зала.
– Знаете? А то, что эти мрази сейчас радуются, пока в городе процветает серость, безбожие и разврат! И они нагревают на этом руки! Словно наш славный Мариград это дойная корова, которую...
Герда в ужасе подбежала к гостю и закрыла ему рот крепкой ладонью. Толстяк еще полсекунды что-то мычал, но быстро сдался.
– Что ты такое говоришь!? Тебя же повесят как изменника! И нас повесят за содействие! Тише с такими разговорами в моём заведении!
Два собутыльника переглянулись, и на их лица синхронно легла едва заметная улыбка.
По стенам кабинета плясали тени. В камине бодро потрескивали сухие дрова, и пламя лишь слегка разгоняло мрак. За столом, подбитым тёмным сукном, сгорбился мужчина в чёрной рясе, опираясь на сложенные костяшки пальцев.