– Ну и хлам же ты с собой таскаешь, голубчик!
– воскликнул усатый, сгребая деньги в пригоршню.

В полумраке блеснуло серебро, и капитан обратил внимание на печатку. Покрутив её в пальцах, он внимательно всмотрелся в окровавленное лицо следопыта. Тот аккуратно потрогал распухший нос.

– Откуда у тебя это?
– внезапно серьезным тоном спросил стражник.

– Словно ты не знаешь, кто раздает такие печатки, - попытался отбрехаться Гарольд.

И это, на удивление следопыта, сработало.

– Сержант, верни ему барахло. Закон нарушен, но мы с тобой ограничимся залогом в пользу казны, - обратился усач к подследственному.
– Исключительно ради общего дела. Три сотни монет у тебя найдется, я полагаю. И еще оружие твое мы конфискуем, чтоб не убил больше никого.

Амбал удивился, но не сказал ни слова, молча бросая пожитки охотника обратно в мешок. Следопыт крепко задумался. Если немного занять у Максимиллиана, то три сотни он соберет, вместе с Фридой. Да, это в любом случае лучше, чем висеть в петле и кормить воронов.

– Ты ведь понимаешь, капитан, что мне нужно время, чтоб тебе деньги принести?
– с максимально безразличным видом бросил он.

Стражник оперся локтями на стол и покрутил кончики усов.

– Даю тебе время до заката, - улыбнулся капитан.
– А если не успеешь, мы все знаем, где твоя сестрица живет.

– Солнце уже на запад повернуло!
– воскликнул Гарольд.

– Тем лучше ты постараешься!
– стражник поднял указательный палец вверх.
– Сержант, проводи нашего гостя.

Амбал вернул охотнику его мешок, и снова болезненно ткнул Гарольда под ребра, указывая направление. Поднявшись по лестнице, они прошли через кордегардию, и вышли на улицу. Яркий солнечный свет ударил в глаза Гарольду. Приближался вечер.

– Не принесешь денежки, я с твоей сестренки натурой оплату возьму, - заржал конвоир.
– А тебя повесим как убийцу.

Следопыт побагровел от злости, но сделать ничего не мог. Нападение на стражу каралось строго, а убегать и становиться тем, на кого он всю жизнь охотился... Нет, в этот раз придется проглотить оскорбления. Да и Фриде придется несладко, если он ударится в бега.

Наконец, здоровяк отпустил его, и Гарольд со всех ног побежал к "Веселой пинте". Прибыв на место, он немного отдышался и вошел внутрь. Народа было не так много, как ночью, но миловидные служанки тут и там сновали с подносами на руках. Следопыт, не желая тратить время на расспросы, сразу пошел на кухню, но путь ему преградила статная бабища в фартуке, уперев руки в боки и не давая пройти. Хозяйка трактира.

– Где Фрида?
– держась за вновь открывшуюся рану в ноге, спросил он.

– Я её уволила. Пошел прочь отсюда. У меня приличное заведение, а ты здесь резню устроил, - раздраженно бросила женщина.

– Куда она пошла?
– со злостью в голосе прошипел Гарольд.

– Понятия не имею. Я не спрашивала, - скривив лицо, ответила хозяйка.

Охотник в сердцах плюнул на пол, развернулся и вышел. Обойдя таверну, он вернулся на место утренней схватки. На земле остались только темные пятна крови, старательно затоптанные. Он подошел к двери и тихонько постучал. Скрипнул засов, дверь приоткрылась и снова захлопнулась. Он постучал еще раз. Из-за двери раздался тихий женский голос:

– Хозяйка не велела тебе отворять, уходи.

– Куда пошла Фрида?
– прошептал следопыт.

– В "Речного дракона", наниматься служанкой, - прозвучал шепот из-за двери.
– Хозяйка уже всем остальным трактирщикам сказала Фриду не брать.

Гарольд тихо выругался и побежал в портовый квартал. Этого только не хватало. "Речной дракон" был одним из самых грязных заведений города, где постоянно ошивались контрабандисты, бандиты и прочий сброд. Ночью в портовом квартале было легче получить нож под ребро, чем пройти от одного конца до другого. Даже стража избегала появляться там по ночам. Честной девушке нечего там делать.

Уже подходя к парому через Маревку, широкую реку, на которой стоял город, следопыт почуял характерную для любого порта вонь рыбы и нечистот. Казалось, этот "аромат" проникал повсюду, пропитывая одежду и волосы. Выше по течению стояли несколько ладей, матросы лениво катали бочки. Подойдя к паромщику, Гарольд растерялся. Денег на переправу не было, солнце неизбежно приближалось к линии горизонта, но бросить сестру в беде он не мог. Нельзя было допустить, чтобы она нанялась в этот притон. С таким нравом её рано или поздно изнасилуют, зарежут и сбросят в воду с жерновом на шее.