И слуги отправились к нему, и он с радостью принял приглашение и вошел в дом. Она встала и приветствовала его. «О госпожа, – сказал он, – Бог воздаст тебе за твою доброту». Они сели ужинать, и, как только Блодьювидд взглянула на него, она не могла уже не думать о нем. И к нему, когда он посмотрел на нее, пришли такие же мысли. Он не мог скрывать своих чувств к ней и открылся. И она возрадовалась, и они завели нежный разговор. Соблазн был слишком велик, и в ту же ночь они легли спать вместе.

И наутро он собрался уходить, но она упросила его остаться до ночи. Ту ночь они тоже провели вместе и задумались о том, как они могут соединиться. «Есть лишь один способ, – сказал он, – это выпытать у Ллеу, каким способом можно его извести, и тогда мы его убьем».

И на другой день он вновь собрался уходить. «Я не хочу, чтобы ты уходил сегодня», – сказала она. «Раз ты не хочешь, – сказал он, – я не уйду. Hо есть опасность, что твой муж скоро вернется». – «Завтра, – сказала она, – я позволю тебе уйти». И когда на следующий день он стал собираться, она не удерживала его. «Помни, – сказал он, – что я говорил тебе, и узнай от него под видом любви и заботы, от чего может настать его смерть».

И той же ночью Ллеу вернулся домой. И они веселились и беседовали, а когда легли спать, он обратился к ней, но не получил ответа. «Что с тобой, – спросил он ее, – здорова ли ты?» – «Я думаю, – сказала она, – о том, что будет, если ты умрешь раньше меня». – «Благодарю тебя за заботу, – сказал он – но пока не захочет Бог, я вряд ли смогу умереть». – «Ради Бога и меня скажи, от чего может настать твоя смерть, дабы я могла предохранить тебя». – «Что ж, я скажу тебе, – сказал он, – меня можно убить только ударом копья, которое нужно закаливать ровно год. И убить меня этим копьем можно только во время воскресной мессы». – «Неужели это так?» – притворно удивилась она. «Да, – ответил он, – и меня нельзя убить ни в доме, ни на улице, ни пешим, ни на коне». – «Так как же тебя можно убить?» – спросила она. «Я скажу тебе, – ответил он. – Нужно сложить для меня баню на речном берегу, окружив котел с водой плетеной оградой и закрыв его соломенным навесом. Потом надо привести козла и поставить его у бани, и, когда я поставлю одну ногу на край котла, а другую – на спину этого животного, всякий, кто застигнет меня в таком положении, может убить меня». – «Я благодарю Бога, – сказала она, – что ты легко можешь избежать этой смерти». [148]

И вскоре после этого разговора она послала весть о нем Гроно Пебиру. Гроно начал закаливать копье, и в тот же день через год оно было готово. И он дал ей знать об этом.

«Господин, – сказала она мужу, – я думаю, что ты верно поступил, рассказав мне все. Hо можешь ли ты показать мне, как можно стоять одновременно на краю котла и на спине козла, если я сама приготовлю тебе баню?» – «Хорошо, я могу тебе показать», – сказал он.

И она послала за Гроно и велела ему спрятаться на вершине холма, что зовется ныне Брин-Кифергир. Это было на берегу реки Кинфаэл. И она собрала всех коз в округе и пригнала их к реке.

И на другой день она пришла и сказала: «Господин, баня для тебя готова». – «Что ж, – сказал он, – пойдем посмотрим». И они отправились смотреть баню. «Будешь ли ты мыться?» – спросила она его. «Конечно», – ответил он и вошел в баню и стал мыться. «Господин, – спросила она опять, – точно ли животное, о котором ты говорил, зовется козлом?» – «Да, – сказал он, – поймай его и приведи сюда». И она сделала это. Тогда он вылез из воды и поставил одну ногу на край котла, а другую – на спину козла.

Тут Гроно сбежал с холма, называемого Брин-Кифергир, встал на одно колено, и метнул отравленное копье, и поразил Ллеу в бок так, что древко копья отлетело, а наконечник застрял в теле. Тогда Ллеу взмыл в воздух в обличье орла и издал крик отчаяния. И никто после этого не видел его.

Когда это случилось, они вернулись в дом и эту ночь провели вместе. А на следующий день Гроно встал и объехал Ардудви. И он завладел этой землей и правил ею, и Ардудви с Пенллином оказались в его власти.

Новость эта дошла до Мата, сына Матонви, и опечалила его, а еще более – Гвидиона. «Господин, – сказал Гвидион, – я не найду покоя, пока не узнаю что-либо о моем племяннике». – «Что ж, – сказал Мат, – пусть тебе поможет Бог».

И Гвидион покинул Каэр-Датил и пустился в странствие. Он обошел весь Гвинедд и Поуис до самой границы и наконец пришел в Арфон, где остановился на ночлег в Менаур-Пенардд, в хижине бедняка. И когда он был там, в дом вошли хозяин и его семья, а последним зашел свинопас. «Эй, парень, – спросил Гвидион, – вернулась ли твоя свинья?» – «Она вернулась, господин, – ответил тот, – и уже в свинарнике». – «Куда она уходит пастись?» – спросил опять Гвидион. «Она убегает каждый день, как только откроют свинарник, и никто не видит, где она пасется до самого вечера». – «Прошу тебя, – сказал ему Гвидион, – не открывай завтра свинарник, пока я не приду туда вместе с тобой». – «Хорошо, господин», – сказал свинопас.

И той ночью они спали, а на рассвете свинопас поднялся и разбудил Гвидиона. Тот оделся и пошел за свинопасом к свинарнику. Когда свинарник был открыт, свинья вырвалась из него и побежала прочь с небывалой скоростью. Гвидион бежал за ней до лощины, которая ныне зовется Нант-Ллеу, [149] и там свинья остановилась и стала пастись. Гвидион встал рядом и стал смотреть, что она ест. Она подбирала падаль и червей. Тогда он взглянул на вершину дерева и там увидал орла, и когда орел хлопал крыльями, вниз летели черви и куски падали, которые подбирала свинья. И он подумал, что этот орел – Ллеу, и произнес такой энглин: