– На территории Хогвартса, – просто ответила леди Элеонор. – Все довольно просто, ну, если не считать того, что вам придется перекопать половину Запретного леса, я ведь не знаю точного расположения сейфа.

– На территории Хогвартса? – ошарашено переспросил Скорпиус.

– Я, кажется, поняла, – усмехнулась леди Элеонор. – Ведь не весь волшебный мир знает о вашем воскрешении?

Скорпиус промолчал, прекрасно понимая, что она права.

– Я победил смерть, неужели я никак не поверну поиски в нужное русло? – пренебрежительно произнес Скорпиус.

– Насколько я знаю, вам помогли воскреснуть….

– Ну, значит, я найду компаньона, это уже не ваш вопрос. Как открыть сейф?

Дух женщины приподнял брови.

– Почему вы все время торопитесь?

– Потому что хочу сбежать из вашего дома. Ну, я слушаю вас.

– Я не знаю, что открывает сейф, – призналась леди Элеонор. – Об этом только Генри и знает.

– Прекрасно, – выпалил Скорпиус. – И ради этого вы разводили здесь драму? Спасибо на этом.

– Удачи вам, мистер Малфой. С вашим-то нравом, она вам понадобится.

Скорпиус неопределенно кивнул и вышел из детской. Несмотря на его возгласы в разговоре с духом, малышка Мэгги не проснулась даже тогда, как дверь в комнату хлопнула, заставив леди Элеонор вздрогнуть.

* *

Пустая и безжизненная квартира, по адресу Шафтсбери-авеню 17, мало того, что откровенно пугала суеверных соседей, так еще и за почти семь лет так и не привлекла ни единого покупателя. И вот уже семь лет Скорпиуса раздирало два противоречивых чувства: желание избавиться от квартиры вело затяжную борьбу с частичкой души, хватавшейся за приятные воспоминания, случившиеся в этих стенах. Приятных воспоминаний пока вспомнилось лишь два: недолгий медовый месяц с Доминик и ремонт, в процессе которого Скорпиус и Луи неожиданно ушли в запой.

Но сохранились ключи от дверей. И ноги предательски помнили дорогу.

– Еще раз и сначала, – простонал Луи, грея руки о чашку кофе. – Что ты хочешь найти и зачем?

– Фамильное сокровище Тервиллигеров, – сказал Скорпиус, сидя на своей любимой кухонной тумбе. – Не подумай, никакого криминала, меня просто умолял дух престарелой бабушки Тервиллигер.

– Зачем оно тебе надо?

– Это неплохие деньги.

– Я понимаю, – кивнул Луи. – Но спрошу еще раз: зачем оно тебе надо? Ты самый богатый холостяк Англии.

– Не в деньгах дело, Луи, – протянул Скорпиус. – Бабулька сказала, что Тервиллигеры не должны получить ее наследство.

Луи отставил чашку и присел на стул, не сводя своих зеленых глаз со Скорпиуса.

– Я правильно понял, бабулька не хочет отдавать наследство? – спросил он. – Почему?

– Генри Тервиллигер его тут же пропьет, – пояснил Скорпиус.

– А ей какое дело? Она же мертва.

– Этот бесполезный пунктик называется имиджем аристократа. Мерзкая вещь, но люди изрядно переживают за нее.

Луи не стал уточнять, лишь закатил глаза.

– А почему в Запретном лесу-то?

– Да откуда ж я знаю? И вообще, кто знает, что было в голове на тот момент у полусбрендившей женщины? – пожал плечами Скорпиус, поджигая сигарету.

– Ты ждешь от меня совета или помощи? – спросил Луи.

– Я жду от тебя понимания. Если хочешь, помоги мне, хочешь – посоветуй что-нибудь умное.

Луи очень осторожно взглянул в глаза друга, словно желая предотвратить какую-то своеобразную атаку. А Скорпиус, не замечая пронзительного взгляда, думал о том, что обманывать Луи гораздо тяжелее, чем всех остальных.

– Ты же понимаешь, что Альбус бы помог тебе? – резко сказал Луи, вытягивая сознание друга из глубокомысленного транса.

– Я не прошу и не жду помощи. Тем более от него.

– Ты не сможешь вечно…

– Никогда, ни при каких обстоятельствах, нельзя верить тем, кто тебя предал. Локти кусать буду и землю жрать, но не забуду никогда.

– Перестань, – отрезал Луи. – Предательство – слишком сильное слово. И неуместное.

– Почитай его дневник, и подумай еще раз, – стряхнув пепел с тлеющей сигареты, посоветовал Скорпиус.

– Ты до сих пор хранишь этот дневник?

– Это единственное, что я храню из его вещей. У нас с Алом отличные взаимоотношения. Мы просто ненавидим друг друга.

Или Луи не был спецом в теме взаимоотношений, или он просто был достаточно мудрым человеком, чтоб в нужный момент промолчать. Наверное это Скорпиус в нем и ценил больше всего – умение молчать тогда, когда человеческий голос неприятно режет слух.

– Есть у меня одна идейка, – вдруг сказал Луи. – Давно уже обдумываю.

– Какая? – спросил Скорпиус, достав очередную сигарету из пачки.