Потом, всю дорогу до аэропорта в Жангизтобе, Мехди молча рулил никак не реагируя на наши вопросы, да мы и сами не стремились ничего говорить. Просто продолжали держаться за руки. И только после взлета, когда частный самолет взял курс на Ларнаку, выдохнули и поцеловались. Мехди посмотрел на нас исподлобья, буркнул свое «Баги-даги», потом улыбнулся - Хуч-фу саттахре8 - махнул рукой и обнял нас.

Потом мы смеялись, пили шампанское, рассказывали о своих похождениях, а самолет нас нес из одного приключения к другому. Из одного к другому. Вместе до конца. До конца жизни и до конца памяти. Памяти о нас. Памяти о ней.

Воспоминания прервал рев сирен.

– А вот и приехали.
– Сказал я вслух и усмехнулся.

Визжа покрышками и завывая сиренами под окна отеля влетели, резко паркуясь, сразу три машины местной полиции. Следом за ними еще две черные BMW без опознавательных знаков. И сразу еще одна с красными, посольскими номерами. Потом подлетел старенький Ford и, чуть не ударив его, шикарный черный Mercedes тоже с посольскими номерами. Отовсюду выскакивали люди, что-то кричали друг на друга, размахивали руками, а я уже слышал топот на лестнице. Это за мной. Одни бегут, вторые, на улице, уже делят. Цирк! Мне стало легко, беззаботно и вдруг захотелось покуражиться. А что?
– Все равно помирать! Я вскочил с подоконника, легко завалил массивный шкаф блокируя дверь, потом открыл окно и уселся свесив ноги наружу. Заметили меня сразу, закричали тыкая пальцами.

– Не меня потеряли, девочки!
– Заорал я на русском и демонстративно присосался к бутылке опасно наклоняясь вперед.
– Что, мля! Забегали, суки!
– Я дико заржал наблюдая образовавшуюся внизу суету.

– Юра! Успокойся!
– Донесся снизу отдаленно знакомый голос.

– Да я спокоен как танк!
– Проорал я в ответ, глотком допил бутылку и запустил её на голос. Бутылка влетела в лобовое стекло того самого красивого Mercedes-а. И отлетела в толпу не оставив на нем ни малейшего следа. Бронированный, сука.
– Подумал я. Это меня разозлило и вскочив на подоконник я заорал раскачиваясь и все больше и больше теряя над собой контроль:

Я ненавижу этот мир,

За всю его несправедливость.

Я ненавижу эту жизнь,

Мораль, что создает гадливость!

Я ненавижу свет и тень,

Что не дают определиться.

Я ненавижу ночь и день,

За то, что днем и ночью сниться!

Снизу что-то кричали, размахивали руками, в дверь ломились, но я продолжал орать ничего не видя перед собой сквозь сплошную пелену слез:

Что бога нет - легко понять,

Тому, кто сам себя не знает.

Тому, кто вынужден скрывать,

Зачем все это защищает.

Зачем он держится за жизнь?

Зачем над будущим трясется?

Зачем - отчаянье!, зачем?!

В груди его в испуге бьется!

– Юра! Успокойся!
– Очень громко, наверное в мегафон, закричал кто-то снизу перебивая меня.

– Кристи-ин! За что они тебя убили!
– Взревел я.

– Никто её не убивал!
– Проорал в ответ тот же голос.

– Да пошел ты на х...
– Закончить я не успел, острая боль в затылке отправила в темноту.Глава 5.

Горный массив Айзавайрат.

Har ghadi badal rahi hai roop zindagi,

Chhaaon hai kabhi kabhi hai dhoop zindagi.

Har pal yahan jeebhar jiyo,

Jo hai sama kal ho naa ho.

Кто-то пел. Я с трудом открыл глаза, но это не помогло - вокруг была кромешная темнота. Или я ослеп?
– подумал я. Страха не было. В голове что-то щелкнуло и я с удивлением опознал в звуках песни язык - хинди. Абракадабра звуков немедленно преобразовалась в понятный текст:

Все время меняется облик жизни.

Иногда она тень, иногда жизнь - солнечный свет.

Каждое мгновение живи в полную силу.

Время которое есть сейчас,

Может не быть завтра.

Того, кто любит тебя всем сердцем,

Встретить трудно.

Если есть кто-то такой где-то,

То он красивей всех.

Держи его за руку.

Такого доброго завтра может не быть рядом.

Я попробовал пошевелиться - не получилось, все тело было надежно зафиксировано на какой-то жесткой поверхности.

– О-у! Йиурий! Проснулся!
– Радостно закричал голос на русском.

– Мех?
– С трудом прохрипел я не узнавая собственного голоса.

– А ты предпочел бы услышать кого-нибудь другого?
– Ехидно поинтересовался он и мне показалось, что в помещении стало чуть светлее. Я по прежнему ничего не видел, но абсолютная темнота как бы сгладилась став немного серее.

– Кристин!
– Рванулся я.
– Они убили Кристин!

– Не дергайся!
– Прикрикнул на меня голос Мехди.
– Жива твоя Кристин.