Утром ее разбудили грубые мужские голоса. Рабочие вытаскивали из сарая тюки, громко ругаясь и перешучиваясь. Агнесс незаметно поднялась и вышла на улицу, щурясь от яркого солнца. Увидевший ее грузчик испуганно перекрестился.

– Что вы здесь делаете, сестра?

– Ищу потерявшуюся девочку. Вы не видели ребенка, маленькую такую девочку?
– эта мысль пришла в ее голову сама собой.

– Нет, не видел я никакую девочку.
– Грузчик отступил на шаг, подозрительно ее разгядывая.

– Хорошо. Пойду дальше.
– И Агнесс торопливо прошла мимо мужика, спустилась с небольшого мостика, и снова оказалась на той же площади, что и вчера. Грузчик пристально посмотрел ей вслед, потом почесал затылок, и, пробормотав: "Не мое это дело", принялся за работу.

Мимо сновали рыночные торговцы, готовившиеся к новому рыночному дню, раскладывая свой немудреный товар кто на лотках, кто в маленьких крытых павильончиках. Агнесс прошла дальше, оказалась в небольшом переулке, упиравшемся в таверну с зеленой надписью "Шарбон". Агнесс заинтересовало необычное название, да и есть хотелось, и она зашла внутрь. В общем зале было пусто, и она устроилась в уголке, в тени, приходя в себя от яркого солнца.

По лестнице раздался топот чьих-то быстрых ног, и Агнесс, испугавшись, тихо сползла по стенке вниз, спрятавшись под самым дальним столом. Вниз спустились трое мужчин и устроились за столом неподалеку, видны были только дочищенные до зеркального блеска высокие сапоги из дорогой мягкой кожи.

Агнесс задрожала. А если они ее найдут? И страшно даже не это - вдруг это люди графа? Она вытащила клинок из ножен и сжала рукоять. Холодный металл в руке успокаивал, давая призрачную надежду.

– Адан! Принеси вина на дорогу!
– голос был мягким и веселым.

Агнесс показалось, что она где-то его слышала. Но где? Или не сам голос, а похожие певучие интонации?

Послышались торопливые шаги, и она увидела, как по полу пробежала пара толстеньких крепких ножек в полосатых гетрах.

– Вот ваше вино, ваша честь.

Ножки убежали, а мужчины принялись негромко обсуждать какую-то поездку. Вдруг в беседе промелькнуло имя графа Контрарио, и Агнесс схватилась за сердце. Они едут к нему! Друзья это графа или враги?

– Если б с нами была Агнесс, все было бы гораздо проще.
– Агнесс подумала, что она ни за что обратно в замок не поедет, и никто ее не уговорит.
– Где она обитает, интересно? Только бы ее не схватил граф.

– Может быть, сказать Адану, чтоб помог ей, если вдруг понадобится?

– Сказать можно, хотя какой в этом прок? Она все равно об этом не узнает.

Кто-то подозвал того толстенького коротышку, что принес вино.

– Адан, если вдруг появится женщина и назовется Агнесс, помоги ей, чем сможешь. И никому о ней не говори. Это очень важно. О ней никто не должен знать.

Адан принялся собирать со стола грязные бокалы.

– Не должен знать?
– насмешливо переспросил он.
– Да о ней уже весь город знает. Она в монашеской одежде ходит по площади.

– Какого дьявола! Ее что, кто-то узнал?

– Ее так назвал нескио. Когда какой-то проходимец за ней припустил, он просто метнул ему в спину свой кинжал. Убил на месте. Об этом весь город говорит. Нескио ее ищет. И граф Контрарио ее ищет. Распустил по всему городу своих людей, все спрашивают про нее.

Кто-то протяжно посвистел.

– Нескио? Швырнул кинжал посреди площади на глазах у честного народа? Вот так дела! А ведь я всегда считал его несколько даже флегматичным парнем. Хорошо бы в этом разобраться. И найти Агнесс.

Твердый голос возразил:

– Разбираться будем потом, если вернемся. И Агнесс нам искать не с руки. Неизвестно, где она. Наши поиски ей скорее навредят, чем помогут. Нас всего трое, а у графа под рукой сотни наемников. Пусть уж лучше нескио этим занимается. У него на данный момент возможностей больше. А у нас есть дела поважнее. Поспешим!

Они встали и вышли из таверны. Ушел и хозяин в полосатых гетрах. Агнесс выглянула из своего укрытия. Пусто. Она медленно распрямилась, от неудобной позы затекла спина и ноги. Пришлось несколько раз наклониться, прежде чем тело начало сгибаться как обычно.

Что ей делать? Может быть, в самом деле попросить убежища у хозяина этой таверны? Или все-таки пойти к матери-настоятельнице?

Она выбрала последнее. Памятуя, что все в городе знают, что в монашеской одежде ходит некая Агнесс, она скинула рясу, аккуратно ее свернула и спрятала под сиденье длинной лавки. Оставшись в мужской одежде, засунула подальше кошелек с золотом, оставив поближе только медяки, натянула на голову капюшон и выскользнула из таверны.