Что же касается пары Гермионы и Фреда, то здесь ничем «пикантным» пока что не пахло. Фред просто кружил вокруг Гермионы, повернувшись спиной к зрителям, смотря девушке прямо в глаза.

– Что мне снять первым, Грейнджер? – спросил он, лукаво улыбаясь.

– Ничего, – буркнула Гермиона.

– Нет, так не пойдет. Назови вещь.

– Брюки, – наобум ляпнула Гермиона, подчинившись действию зелья.

– Не вопрос, – хмыкнул Фред, касаясь пальцами пряжки ремня.

О, Мерлин!

– Грейнджер, ты ведь понимаешь, что мы обязаны победить в этом конкурсе? – игриво спросил Фред.

– Понимаю, – согласилась девушка. – Нет, я не хочу!

– Тебя никто и не спрашивает.

Несколькими движениями Фред избавился от брюк и неловко натянул их на Гермиону, покрасневшую при этих манипуляциях. Под одобрительный свист зрителей Фред потянулся к рубашке, медленно расстегивая каждую пуговицу. Гермиона зажмурилась, но это ее не спасло. Когда на ее плечи легли чьи-то теплые ладони, она невольно приоткрыла глаза и обнаружила, что полуобнаженный Фред накинул на нее свою рубашку.

– Ого-го! – подал голос Ли Джордан. – Похоже, Фреда Уизли никому не переплюнуть! Или кто-нибудь попытается?

Рон, недовольно что-то пробурчав, схватил Лаванду за руку и стянул прочь с танцплощадки, решив, что далее бороться бессмысленно. С ненавистью глядя на Фреда, Майкл Корнер удвоил усилия, оголившись до нижнего белья. Джинни стыдливо прикрыла глаза, и только тут до Ли дошло, что Джиневра Молли Уизли еще слишком молода для подобных конкурсов.

– Это нечестно! – гневно вопила Джинни, когда Ли и Джордж вместе утаскивали ее прочь с танцплощадки. – Почему Гермионе можно, а мне нельзя?

– Итак, Корнер выбыл, – прошептал Фред, опаляя заалевшую от стыда щеку Гермионы горячим дыханием. – Джордж тоже. Остался – кто бы мог подумать – старина Макмиллан!

– Фред, пожалуйста, хватит! – умоляюще попросила Гермиона, избегая смотреть на полуобнаженного парня.

– Вот когда Макмиллан струсит, тогда и хватит, – игриво сообщил Фред, вертясь вокруг раскрасневшейся Гермионы.

– Инфернал раздери того, кто придумал этот конкурс! – не выдержала Гермиона.

– Боюсь, это невозможно, ведь в таком случае ты будешь очень по мне скучать, – с притворной грустью заявил Фред.

Девушка гневно посмотрела на него, ее губы против воли выдавили:

– Да, я буду очень по тебе скучать.

Ловким движением избавившись от шляпы, Фред водрузил ее на макушку Гермионы. Толпа снова заулюлюкала. Макмиллан в панике посмотрел на брюки, под которыми – это знал только он, – прятались старые кальсоны, которые показывать кому-либо он просто не имел права, – парень обреченно опустил голову, признавая поражение. Ханна, обругав его, сошла с танцплощадки и направилась к Невиллу, явно предпочтя его своему приятелю.

– Все, мы победили, Фред, хватит! – взмолилась Гермиона, и во внезапной тишине ее голос оказался слишком громким.

– Вот они – наши победители! – радостно объявил снова забравшийся на сцену Ли. – И в качестве выигрыша они оба должны проходить в таком виде, в каком они находятся сейчас, всю вечеринку!

Фред удивленно посмотрел на приятеля – этого явно не было в его планах, – потом на свое обнаженное тело и на Гермиону, забавно выглядевшую в его шляпе, галстуке, рубашке и брюках, кое-как напяленных, и понял, что ему конец от разозленной старосты. Прежде чем она успела громко возмутиться, он приказал:

– Молчи, Гермиона, и делай вид, что все в порядке.

Девушке ничего не оставалось, как подчиниться. Пара победителей сошла с танцплощадки и разошлась в разные концы комнаты, твердо намереваясь не встречаться все оставшееся время. Гермиона кипела от злости и в то же время не могла сдержать смеха, глядя на обескураженного неожиданным поворотом событий Фреда.

Впрочем, вполне довольный своей прекрасной физической формой, Фред тут же с головой окунулся во всеобщее веселье. Гермиона же взяла на себя задачу следить за тем, чтобы это самое веселье не перешло рамки приличий, но, к сожалению, вид старосты, только что принявшей участие в скандальном конкурсе и теперь разгуливавшей в мужской одежде страха не внушал. За следующие полчаса она успела сделать выговор нескольким целующимся парочкам, отчитать двух невесть как здесь оказавшихся второкурсников и отобрать пару кусачих тарелок. Симус, недовольный тем, что Гермиона сняла с Гриффиндора несколько баллов за то, что он распивал огневиски на брудершафт с Дином, в сердцах заявил:

– Сама не веселишься и другим не даешь! Пошла бы да сама выпила!

– Ладно! – в ответ рявкнула рассерженная Гермиона.

Под удивленными взглядами приятелей она прошла к столику с напитками и опрокинула в себя пару стаканов огневиски, заев горький напиток, по давешнему совету Фреда, мятными шариками. Дело дошло бы и до третьего, но вмешался Гарри, вовремя оказавшийся рядом с подругой.

– Гермиона, что происходит? – взволнованно спросил он, встревожено глядя на подругу.

– Я должна веселиться! – честно ответила Гермиона, протягивая руку к очередному стакану. – Симус сказал, чтобы я пила огневиски.