– Зоя Павловна.

Остальные двое пассажиров, пожилая семейная пара, расположенные напротив нас, занимающие верхнюю и нижнюю полки соответственно, ни как не вмешивалась в наш разговор, и вообще старательно делали вид, что им все равно, кто этот мужчина и кто эта женщина. Действительно, чего им еще надо в таком возрасте, только тишины и покоя, ну чтобы их никто не трогал.

– Вы не хотите перекусить? А то я смотрю, у вас как-то пусто было на столе, - да это он правильно заметил. Я спешила и кроме двух газет и одной исторической книжки больше покупать ничего не стала. На вокзале перекусила, а тут думала в вагон ресторан сходить, если он будет, или подождать разносчика с тележкой. Есть мне пока правда не хотелось. Но вот попила я бы с удовольствием, и лучше бы водки.

– Не откажусь, но если вы не против, то только минералки, пожалуйста, - ответила я улыбнувшись. Интересно, на сколько я сейчас выгляжу? Подруги всегда говорили, что моложе своих пятидесяти лет.

Я присела ближе к окну, мужчина - рядам. Дотянулся до минералки, открыл ее и налил в оба стакана. Хотел еще развернуть газету, но передумал.

– Вы далеко едете, - спросил он меня, после того как я выпила половину стакана, и поставила его обратно.

– В Краснодар.

– О-о-о, - протянул он, - прекрасный город. Когда-то я в нем жил лет пять. Потом вот в Рязань переехал.

– А сейчас куда едите?

– Новороссийск, дела у меня там.

Мы разговорились, и не заметили, как прошло два часа. Скоро в вагонах должны были отключить свет, экономят электроэнергию. У нас сейчас на всем экономят. На чем можно и на чем нельзя.

Мужчина пожелал мне спокойной ночи и полез на вторую полку. Я расправила простыню, поправила подушку и тоже легла спать. Сейчас ведь уже почти двенадцать ночи, подумала я, проваливаясь в сон...

* * * * * *

– Мама, мама, где ты!?
– раздался крик плачущего ребенка - девочки лет десяти, стоявшей у большого продуктового магазина рядом с большой, тяжелой на первый взгляд, сумкой.

– Я здесь родная. Что случилось?
– молодая красивая женщина лет тридцати выскочила из магазина и подбежала к дочке.
– Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел?

– Мам, я думала, ты меня бросила, - девчушка протерла глаза кулачками и грустно посмотрела на мать.

– Ну что ты, прекрасная моя, - женщина наклонилась к девочке и погладила ее по голове.
– Я никогда тебя не брошу. Я всегда буду с тобой. Ты знаешь, как я тебя люблю!

– А папа? Он любит меня?

– Конечно.

– Тогда... где он?

Женщина глубоко вздохнула, ей не хотелось вспоминать те мгновения своей жизни, когда год назад муж позвонил ей из Англии и сказал, что навернется, вообще навернется!...

Задребезжал звонок телефона, женщина не спеша подошла к нему и сняла трубку.

– Але, Марина Капрова слушает.

– Марин, - это был голос ее мужа - Анатолия Горкунина, - здравствуй...

Марина не стала брать его фамилию, оставила свою девичью, так было принято в их роду. Мама ей рассказывала, что женщины их семьи ни когда, ни при каких условиях не меняли свою фамилию.

Марина, скучает по матери, ей очень ее не хватает. Она, так же как и ее младший брат, остались без родителей в тот злополучный день, седьмого сентября тысяча девятьсот сорок второго года. С утра вручили письмо, в котором говорилось о смерти отца, а к вечеру мама пропала без вести. Она так и не забрала их из школы. Началась бомбежка, потом срочная эвакуация, детдом, переезд в другой город. Теперь она и брат живут здесь, в этом небольшом городке...

– Ма-ари-и-ин!?
– снова позвал муж, зачем-то отрывая ее от грустных воспоминаний.
– Ты слушаешь?

– Да-да, Анатолий, - женщина торопливо согласилась, - ты только повтори еще раз, а то что-то связь барахлит, тебя плохо слышно.

– Еще бы я ведь из Англии звоню, - совершенно не удивился словам жены Анатолий.
– Ты помнишь, почему я уехал в Лондон?

– Да, помню. Тебе предложили работать в одном из инженерных самолетостроительных институтов. Или как там у них это правильно называется?

– Ну, неважно. Дело в том, что...
– Анатолий задумался, пытаясь правильно подобрать слова, - я не смогу тебя взять с собой тебя и даже дочку, понимаешь...

– Тогда возвращайся из этого чертового Лондона!
– с негодованием прервала его Марина.
– Ты нужен мне здесь! Ты нужен своей дочери! Она плачет по ночам, спрашивает, где ты? Мне приходится ей врать!
– женщина сорвалась на крик.

– Марина, дорогая, любимая. Я не вернусь, никогда не вернусь, - тихо прошептал муж, но женщина его услышала, и на ее глазах начали выступать слезы.
– Мне предложи место главного инженера, при условии, что я буду без семьи и приму их гражданство, отказавшись от гражданства Советского Союза. Понимаешь, им понравились мои идеи насчет некоторых изменений в конструкции самолетов, ты же знаешь, наши меня даже слушать не стали, не то, что англичане...
– Анатолий все говорил и говорил, оправдывался, обещал присылать деньги, но Марина его уже не слышала. Она упала на кресло, бессильно опустила руки, и уставилась бессознательным взглядом на телефон. Время замерло. Трубка валялась на краю стола и вскоре из нее начали раздаваться короткие гудки - на том конце провода нажали на сброс...