Ведьма же выглядела лишь чуть запыхавшейся. Присела рядом с самым ехидным взглядом и решила добить

— А теперь купаться. Догоняй!

Эта подлая зараза томно улыбаясь скинула с себя всю одежду, всю-всю, и голиком прыгнула в воду. Комплексами по поводу обнажения она и раньше не страдала. Мне же осталось только отвернуться, зашипеть и тихо материться.

Я лежал у нее на коленях у разведенного костра и тихо постанывал при каждом движении, уже не стесняясь. Ведьма сидела надо мной и пыталась привести в порядок. Я кожей ощущал колдовство, жар, исходящий от рук. А еще нежность и теплоту, и даже сочувствие, но уже общим фоном. И еще она была крайне довольна. Мною. Как бы там ни было, я ее приятно удивил. Хотя сам личных достижений в сегодняшних успехах не видел, во всем было виновато только упрямство. То самое, которым довожу бабулю до белого каления. А теперь довел себя до состояния растения — безвольного дохлого фикуса.

— Ничего, до завтра сойдет, — продолжала колдовать Настя. — Как огурчик не будешь, но двигаться сможешь. Спокойно, не шевелись…

Какие-то ненормальные у нее садистские наклонности. Весь день била, теперь жалеет, голубит…

Господи, до чего же это приятно! Вот так вот лежать под заботливыми руками, слушать ничего не значащую дребедень, которую она рассказывает елейным голосом….И ни о чем не думать!

Я перевернулся на бок, матюкаясь про себя от боли в мышцах, и обнял ее рукой за талию. Да, обнаглел. Не спорю. Но если она ожидала чего-то другого от такого вредного и безответственного ловеласа — это ее проблемы.

На Насте была обтягивающая футболка, почти не скрывающая формы и несказанно радующая глаз. Точнее оба глаза, оказавшихся прямо перед этими формами. Довольно, как сытый кот, я улыбнулся.

— Удобно? — она встряхнула головой, и на меня посыпались мокрые длинные волосы

— А не заметно?

Она рассмеялась, но не отстранилась.

— Я всегда знала, что ты хам и жуткий нахал.

— Должна же мне быть хоть какая-то компенсация за сегодняшний кошмар?… — я хитро прищурил глаз, ожидая реакции.

Она хмыкнула и продолжила лечение, вернувшись к прерванной истории. Реакции не последовало. Рука осталась на талии.

Да ладно, пусть хоть каждый день избивает меня. Главное, чтобы после всего этого лежать вот так у нее на коленях и обнимать…

Наверное я мазохист. А она мелкая пакостная садистка под личиной добродетели. Хорошая у нас пара: мазохист и садистка! Зашибись!..

Вот ведь идиот! Как все просто! А я и не знал! Мучился в этом долбанном кресле!

Кресла были полностью откинуты, и внутренности «Мерседеса» представляли собой сплошную небольшую кровать. Не супер-пупер, но гораздо удобнее, чем мыкаться в кресле. Настя, золотце, где ж ты раньше была, почему молчала?

Почему она молчала, я понял позже. Когда она затушила костер, вернулась и легла рядом. Я как назло не успел уснуть. А после понял, что и не смогу.

Нет, ничего такого, все было прилично. Она одетая, укрытая, вырубилась сразу. А вот я лежал, тупо смотрел на ее расплывчатые в темноте черты, на умиротворенное лицо, и понимал, что не смогу повторить этот подвиг. Что интересно, голоса Эльвиры, толкающего покорять новые любовные вершины, не слышал. Демон была здесь, но молчала. Попробовал заговорить, что-то спросил — ответила неохотно. Консуэла вообще в последние дни превратилась в молчунью и напрочь меня игнорировала.

Я перевернулся. Затем еще раз. И еще. Нет, не спится. Лежащая рядом девчонка возбуждала, сводила с ума одним своим присутствием. Ее запах, ощущение близости… Все выбивало из колеи, будоражило. Воображение рисовало картины одна красочнее другой. Хотелось обнять ее, прижать… Такую нежную, мягкую…

Нет, с этим надо что-то делать! Хотя бы выйти, пройтись, подышать, успокоиться, умыться в речке. Может отпустит?

Приподнялся…

И со стоном опустился назад. Плохой с меня ходок.

Как назло она повернулась и немного раскрылась.

Вначале я просто смотрел. Потом принялся дрожащей рукой гладить волосы. Она что-то промурлыкала, но не проснулась. Пальцы стали двигаться смелее, гладили кожу, щеки, шею…

И тут в один миг стало по барабану. К черту приличия и условности! Она нравится мне, я нравлюсь ей! Чего лежать и «му-му» делать?

И, наклонившись, я нежно поцеловал ее.

Она проснулась, обхватила меня руками, сделала слабую попытку сопротивляться. Тут же передумала, ответила на поцелуй, застонала. Вновь попыталась отстраниться.

— Нет, не надо. Пожалуйста!..

А руки уже шарили по моему телу. Мои руки последовали ее примеру. Безумие охватило, я перестал понимать, что происходит. Где я, где она, где верх, где низ. Все слилось в едином порыве…

..И тут же закончилось. Раздался взрыв — адская боль в паху, от которой из глаз потекли слезы. Затем открылась дверца, и моя спутница кувыркнулась наружу.

Когда боль отпустила, я услышал хлоп багажника и топот в сторону костра. А через минуту увидел ее, свернувшуюся калачиком в спальном мешке.