– У тебя температура, - подозрительно ласково заявила, подтверждая его догадки, Мишонн.

– Ни фига, - пощупал Мэрл вслед за ней свой совершенно холодный лоб – а может, он уже коченеет перед смертью?

– Скорей всего, горячка такая сильная, что ты даже не ощущаешь, - вдруг подошел к нему необычайно резвый, как для чувака с протезом, Хершел, странно вглядываясь в его глаза и чему-то печально кивая.
– Очень опасно находиться на ногах. В этом-то весь и подвох: больной даже не замечает, как ему плохо, и теряет последние силы на попытки поддерживать привычный образ жизни. Дэрил, Рик, помогите Мэрлу дойти до камеры. Я принесу лекарство. Должно помочь. Надеюсь.

Старик переглянулся со все так же скорбно кивающими Риком и Дэрилом, а Мишонн громко вздохнула. Судорожный всхлип Карен в тишине был последней каплей. Мэрлу стало плохо. Голова вдруг закружилась, второй завтрак подкатил к горлу, он, наконец, заметил свой жар, даже в горле кажется, першило. И рана на виске разболелась с удвоенной силой.

Попытавшись оттолкнуть нежно приобнявшего его с одной стороны шерифа, он не добился ни малейшего успеха и покорно поплелся по направлению к камере. Мишонн шагала впереди, радуя его взгляд приятными округлостями. Хоть перед смертью насмотрится! А может быть, и не только насмотреться успеет! Раз уж не суждено ему, как настоящему мужику, помереть в бою, так на бабе – тоже ничего такой вариант.

Созерцание округлых бедер Мишонн как-то уж очень быстро сняло все навязанные ему симптомы, и Мэрл, осторожно поведя плечами и поняв, что вполне справляется с ходьбой сам, оттолкнул от себя этих чертовых помощников, придумавших какую-то ерунду и самих в нее поверивших.

– Да чего вы мне голову морочите? Нет, ну башка болит, конечно… Но хоронить меня рано, блин! Не дождетесь. Я еще всех вас тут переживу, - усмехнулся он довольно, видя, какой, прямо-таки устрашающий, эффект произвели его слова на друзей.

Чего-то совсем у них плохо с нервами, неужели так сильно боятся войны? А толку вообще бояться? Тем более заранее? Кто знает, может, Филе завтра на голову какой кирпич грохнется удачно, а вот нервные клетки, как Мэрл где-то когда-то слышал, не восстанавливаются вообще-то!

– Обезболивающее, - пошептавшись о чем-то с жалующимися на его хорошее самочувствие Риком и Дэрилом, протянул пришедший Хершел усевшемуся на койку Мэрлу стакан воды и несколько таблеток.
– Если лучше не станет, вечером еще дам. Мишонн в аптеке пополнила наши запасы лекарств. Можем себе позволить ради того, чтобы как можно скорей поставить тебя на ноги.

– Спасибо, крохотуля, - плюя на то, что тут топчется куча лишнего народа, не преминул ущипнуть он ее за крутое бедро и выпил лекарства, довольно наблюдая за тем, как все, кроме Мишонн, покидают его камеру.
– Ну, давай хоть ты мне расскажи. Чего там эта полоумная Дэрилова зазноба вам такого рассказала, что вы ее выпустить решили?

– Ляг, Диксон, дай голове отдых, - закатила она глаза, подталкивая его в грудь, но все же отвечая на заданный вопрос.
– Ничего интересного. Больше шума было. Она и правда чересчур впечатлительной оказалась. Передавала лекарство своим друзьям из Вудбери, у тех ребенка укусили, руку отрезали, а лихорадка не спадала. Эти друзья приходили… поблагодарить, сообщить, что ребенок выжил, и сказать, что они вроде как откажутся от войны с тюрьмой. И таких там немало. Обычные люди, сам понимаешь, им эта война совсем не нужна.

– Ха! И вы чего, уши развесили и поверили: что Кучеряшке, что этим ее стремным миролюбивым друзьям?
– не смог сдержать он искреннего смеха.
– Нет, ну эта дура, может, и сама верит в то, что несет, баба – конечно, друг человека, но собаки, и те порой умней. Но, блин, вы-то чем думаете? С какого хрена бы этих странных друзей кто-то выпустил бы из города? Они на Блейка работают, я тебе говорю, иначе бы не выбрались никак. У нас… у них там дебилы, конечно, на воротах стоят, но не настолько же. Так что морочат вам только… головы…

Мэрл зевнул уже в третий раз, вдруг ощутив непреодолимое желание спать, и еще успел заметить совсем опечаленную его словами Мишонн, которая, видимо, поддалась всеобщему желанию бесплатного сыра, забыв про мышеловку. Мыль о том, что такое хорошее и так быстро сработавшее обезболивающее явно обладало еще и снотворным эффектом, пронеслась уже незамеченной.

***

Проснувшись, Мэрл, еще не успев открыть глаз, растянул губы в улыбке. Судя по тому, что Мишонн сидела рядом на койке, прижимаясь бедром к его ноге, она, в самом деле, вдруг стала самой нормальной в мире бабой, искренне переживающей и заботящейся о своем герое. И хотя ему в ней совсем не то изначально понравилось, но и такого ведь порой хотелось. Тем более от Шоколадки – от нее любое проявление женственности было вдвойне ценней. Воспоминания об утренних радостях заставили Мэрла совсем уж довольно потянуться, отмечая ноющую, но уже слабую боль в голове.

– Чего, будем продолжать меня лечить?
– пробормотал он, ожидая касания тонких прохладных пальцев, расстегивающих ремень на его штанах.

– Угу, - вдруг раздался какой-то совсем не такой, как надо, голос.

– Какого хрена, Дэрилина?
– тут же распахнул глаза Мэрл, на всякий случай отодвигаясь от братца, которого, видимо, заразила слабоумием эта его Карен, иначе, почему он так горестно взирает и губы себе, как какая-то романтичная девица, до крови искусать успел?

– Чего?
– не понял тот, между прочим, наполненного богатейшим философским смыслом вопроса.
– Таблетки на столе. Лучше тебе вообще? Выглядишь – хреновей некуда.