Джон Матвеевич, Мастер и мой учитель. Ему уже девяносто, но он по-прежнему бодр, имеет учеников и недавно прислал мне свой новый труд по истории древней Москвы. Там же он и проживает до сих пор.

Владимир, копальщик. Ему — семьдесят восемь, что для иззвенов, родившихся в городе ещё не много. Как известно, средний срок жизни инкубаторских детей — сто двадцать лет. В прошлом году он добрался аж до самой Африки и исследовал пирамиды и сфинкса. Рассказывает, что видел чернокожих чечухов верхом на горбатых лошадях. В августе каждого года он обычно возвращается в Москву, где его и можно отыскать.

Игорь Маралин, Соня Подосинкина. Они проживают в Звенигороде, по соседству с бабой Ритой. Игорь сочиняет напевные стихи, кои именует где-то вычитанным словом «песни», сопровождая исполнение музыкой на старинном инструменте под названием «гитара». Инструмент этот подарил ему Вовка, а Джон Матвеевич отыскал в своей библиотеке книжку по обучению игре на гитаре. Маралин много ездит по землям Царства Ташкирменя с выступлениями, и известен сейчас чуть ли не в каждом поселении. Иногда вместе с ним выступает Соня: она сочиняет сказки и любит читать их маленьким детям.

Баба Рита. Травница. Ей уже девяносто, но выглядит она лет на семьдесят, благодаря своему лекарскому искусству. К ней часто приезжают в Звенигород для обучения молодые лекари, и Рита никому не отказывает.

Мельник Стас. Несмотря на свои восемьдесят, Станислав по-прежнему держит мельницу близ Звенигорода. У него большая семья, и восемнадцать детей. Узнав о том, что иззвены Зингла берут себе женщин-чечухов, он завел при мельнице целый чечухский гарем.

И, наконец, я сам. Мастер Ерёмин Сергей Алексеевич, проживаю в большом доме на берегу речного моря, неподалёку от верфи и дворца Правителя. Женя Синицына живёт со мной, она — старший бахорг-советник при дворце Правителя Зингла.