“Тейт!” Кричала я в коридоре, пытаясь найти хоть какой-то намек на появление парня уже в обличье призрака. Мои вопли были прерваны спецназовцами, твердо ступающими в мою сторону. Мне перекрыли дыхание и я медленно успокаивалась, погружаясь в сон. Истерика постепенно отступала и мое тело медленно спустилось на холодный деревянные пол.

“Я проголодалась.” Монотонно пробормотала я, сидя в кресле, за большим белым столом. Мне вдруг стало жутко от того, что я увидела: мужчина, ровесник моего отца, стоящий в противоположном углу комнаты не сводит с меня взгляда, будто я животное в клетке, в зоопарке. Неужто он думает, что я опасна? Неужели он считает, что если я близка с Тейтом, то способна совершить тоже самое, что и он?

Он кивает, перестает скрещивать руки на груди и скрывается за дверью. Я остаюсь совсем одна в большом белоснежном кабинете полицейского участка, практически умирая от голода и жажды. Мгновение спустя мужчина возвращается с бутербродом и бутылкой воды на подносе. Клянусь, мне никогда так не хотелось есть, будто меня морили голодом несколько месяцев. Поэтому не прошло и минуты, как я все уплела, и глазом не моргнув. Мне было плевать, как я выгляжу со стороны, главное, что теперь я смогу прожить чуточку дольше. Теперь я чувствовала себя куда более удовлетворенно, но тело все еще ломило от осознания того, что я потеряла самого дорого человека на Земле. Мой завтрак так и норовил подняться вверх по горлу, но я изо всех старалась усмирить организм.

“Теперь мы можем поговорить?” Спросил мужчина скучающим тоном. Я вежливо улыбнулась и сделала глоток воды, смакуя молчание, пока он не бросил какую-то папку на стол. “Расскажи мне о Тейте Лэнгдоне.”

Осторожно открыв папку, я увидела листы бумаги, содержавшие информацию о парне. На первой страничке находилась его школьная фотография: легкая улыбка, пшеничные кудри падают на лоб. Когда как на последней странице была полная ей противоположность - посмертное фото: кровью забрызгана вся кровать, руки умиротворенно лежат по обе стороны от головы. Я постаралась подавить слезы, поступившие к глазам, прекрасно осознавая, что мальчик на фотографии больше не будет жить спокойной жизнью подростка. Ему предстоит быть вечно заточенным в этом проклятом доме в облике призрака.

“Он был моим парнем.” Заявила я, поднимая бровь. “Теперь я могу идти?”

“Нет, просвети меня поподробнее.” Приказал он, сложив руки на столе и наклонившись ко мне, “Каким он был?”

“Он был добрым, красивым.” Пробормотала я, рассеянно глядя на папку. “В нем была толика тьмы, и дом воспользовался этим.”

“Дом?” Переспросил он, я слышала в его голосе намек на любопытство и насмешку.

“Да, дом. Дом, где ваша команда не дала ему другого выбора, кроме как убить себя.” Мы уставились друг на друга, будто играя в гляделки. Секунду спустя не выдержав, он отвел глаза, признавая свое поражение. Снова наклонившись, детектив перевернул страницу, указывая на ту, где были приклеены дела пяти подростков. “Мисс Хармон, Вы в курсе тех убийств, что он совершил 25-ого ноября в школе Вестфилд?”

Усмехнувшись, я ответила. “Да, я была там. Это я остановила его. Видите, тут только пятеро. А могло быть еще десять. Они должны поблагодарить меня.” Мне плевать, если я в тот момент походила на сумасшедшую, я уже готова была пролить свет на то, что держала в секрете в глубине своего сознания.

“Вы были там.” Повторил он и, достав из кармана пиджака маленький блокнот, начал что-то записывать. “Вы были вовлечены в те пять преступлений?”

“Я уже говорила.” Выдавила я. “Было слишком поздно, чтобы спасти тех ребят, но другим удалось убежать.”

“Мисс Хармон, я знаю, Вы все еще находитесь в шоковом состоянии, но нам нужно получить от Вас как можно больше информации. А крики не помогут ни Вам, ни нам.”

Я недоверчиво покачала головой. “Я не та, кого вам стоит допрашивать. Та, кому вы должны задавать вопросы, это его мать. Она много больше участвовала в его жизни, нежели я!”

Наступило молчание, и я медленно начала втягивать в себя воздух, пока он выжидающе смотрел на меня. В конечном счете, он заговорил. “Миссис Харви претерпела душевные раны из-за потери сына. Мы опросим ее, после того, как она восстановится. Ну а пока, мы задаем вопросы Вам.”

“Это полнейший бред! Констанс не чувствует ни угрызений совести, ни горечи. Это я претерпела душевные раны, но это не останавливает Вас от того, чтобы допрашивать меня в этой чертовой комнате!” Зарычала я, и горячие слезы покатились по моим грязным потным щекам. “Пожалуйста, позвольте мне уйти.” Задыхаясь, прошептала я. Я была опустошена и чувствовала себя покинутой, мне нужно было побыть одной. Поздравляю, дом, подумала про себя я. Ты, мать твою, победил.

Я уже представляла, как победно скрипят его половицы, поглощая не одну, а целых две жизни. Я не была мертва, но мой разум утверждал обратное, жизненные соки вытекали из кончиков моих пальцев. Но пока я не сдалась мне нужно было выйти из этой комнаты и навестить Констанс.

“Хорошо, но только после того, как ты ответишь на это.” Сказал мужчина, не желая прерывать связь между нашими глазами. “Как Вы смогли остановить такого жестокого человека, как Тейт? Как он перестал совершать кровавую бойню?”

Когда он задал эти вопросы, на моих губах появилась что-то, смутно напоминающее улыбку. Мне в голову пришел тот момент, когда мы лежали на пляже, и я смотрела на него с лаской в глазах, как я заставила его сдаться своими нежными словами.

“Никогда не стоит недооценивать силу любви.” Иронично процитировала я. И подумала о том, что эта сила имеет огромное воздействие на человека.