Шрифт:
– Как вам кажется, есть ли в этом томе что-то необычное? – Произнеся это, Антуан вдруг сообразил, что делает что-то не так. Геваро велел ему просто добыть книгу, а он пустился в пустой и ничего не проясняющий разговор. Откуда старухе знать, что в этом томе? Он важен только для них с Геваро. Они должны понять, почему этот том исчез из квартиры покойного Леруа. Кстати (как он мог забыть?), Геваро ведь просил напомнить о том давнем деле, когда очень помог «тургеневцам». Пока весь этот сумбур мелькал в невыспавшемся мозгу Антуана, его большие голубые глаза вытаращились на Александру Петровну Галицкую так изумленно, что та невольно улыбнулась сухими тонкими губами.
– Видите ли, я забыл вам сказать, что меня прислал месье Геваро. Вы должны его знать. Он просил предать вам большой привет и поклон…
– Ну как же! Это милейший человек и отличный, кажется, полицейский. Он в свое время много сделал для нас, вернее, для нашей библиотеки. Как он поживает?
– О! Он в прекрасной форме. Загрузил меня массой дел. Я и сейчас очень тороплюсь. Мне надо ехать в Авиньон. Так что, если можно, я хотел бы взять этот третий том. С возвратом, конечно. – Антуан испытал облегчение оттого, что дело, кажется, идет на лад, и он точно выполняет план Геваро.
Галицкая нахмурилась.
– Что значит взять?
– Ну так… взять. На время…
– Вы же не записаны у нас.
– Так давайте я запишусь.
– Сегодня воскресенье. Я из сотрудников здесь одна. Да и то случайно…
– И что же мне делать? Месье Геваро так просил…
– Ну ладно. Только из уважения к месье Геваро…
Галицкая удалилась.
Антуан поднялся с места. Взгляд его привлек стол в углу комнаты. На нем были разложены какие-то старые тетради, исписанные непонятными значками. Он подошел ближе. Так! Ноты! Интересно. Попробовав прочитать название, из всего понял только слово «Паганини». Послышались шаги. Антуан вернулся на то место, где оставила его Александра Петровна.
– Ну, вот и ваш Рахманинов. По счастью, у нас оказалась эта книга. Прежний наш директор, месье Самсонов, обожал Рахманинова, и все, что с ним связано, обязательно появлялось в библиотечных фондах.
– Прежний? А что с ним? – Антуан приготовился изобразить сочувственную мину на лице.
– Да нет. Все в порядке с ним. Вышел теперь на пенсию и живет себе спокойно. У него домик в Иври. Да впрочем, что это я? Вам это ни к чему. Берите свой том. Надеюсь на вашу порядочность. Ведь вы вернете его, как только он перестанет быть нужен?
– Само собой разумеется. Можете не беспокоиться.
Антуан торопливо раскланялся и вприпрыжку сбежал по лестнице. Надо было торопиться на вокзал. Да еще и комиссару Легрену позвонить, сообщить ему о намерении ехать в Авиньон. Главное, точно исполнить то, что велел Геваро.
8
Марина ощущала себя на редкость скверно. После разговора с отцом остался гадкий осадок. Да, отцу не откажешь в проницательности и знании жизни! Но зачем ему понадобилось все это выкладывать ей именно сегодня?
Жаркая погода обычно радовала Марину. Можно нарядиться, оголить кое-какие места так, чтобы мужские взоры останавливались на них независимо ни от чего. Так чудесно выглядеть привлекательно! А летом это так просто! Но сегодня жара только раздражала, заставляла раздражаться и сетовать на судьбу.
Окна квартиры выходили на солнечную сторону, и с утра в комнатах уже стояла плотная духота. Девушка встала под душ, сделала воду попрохладнее, испытала от этого приятное облегчение, но вскоре замерзла до мурашек. «Так и простудиться недолго. Да, если уж день не заладился с самого утра, то ничего не остается, как отправиться по магазинам».
Марина бодро выскочила из ванной, проскользнула в свою комнату и стала оперативно наводить красоту. В рекордно короткие сроки накрасившись, девушка повертелась у зеркала, хмыкнула довольно и наскоро попрощалась с отцом, который взглянул на нее с обычным умилением.
Каблучки остро простучали по ступенькам пахнущей теплой пылью лестницы. Сколько шагов помнили эти пролеты, какие порой драмы разыгрывались на них! Здесь курили и спорили чьи-то гости, ласково прощались влюбленные, озорничали дети. Если бы неодушевленные предметы умели передавать хранящуюся на их поверхностях информацию, какой бы неоценимый материал получили бы писатели!
Марина вышла на набережную, огляделась и подняла руку. Вскоре около нее притормозил грязный зеленоватый «жигуленок».
– На Новый Арбат, пожалуйста.
– Садись, красавица. А гдэ эта, Новый Арбат?
– Я покажу. Сколько будет стоить?
– Рублэй двести…
– Много. Здесь ехать-то…
– Далэко ехать, многа пробки.
Марине быстро надоело обмениваться любезностями со служителем частного извоза, и она захлопнула дверь, приготовившись снова голосовать. Но «жигуленок» не уезжал. Из него высунулась темная курчавая голова.