Шрифт:
…Девица показалась ему вчера ослепительной. А сейчас, когда она лежала к нему спиной, в неудобной уродливой позе, он глядел на нее с ужасом. Голову сдавливала похмельная тяжесть. На потолке выделялись огромные сальные пятна.
Девица вчера сказала, что живет рядом с клубом и можно пойти к ней. «Вряд ли это ее квартира. Съемная, похоже…»
Мужчина, впервые изменивший жене, утром, как правило, размышляет о сущих пустяках.
Весь вчерашний день, против воли, наплыл на него. Утро, Марина, Дмитрий Шелестов, клуб, проститутка. «Сколько, интересно, времени»
Рыбкин полез за штанами, достал мобильник, удостоверился, что не так уж и рано, около десяти. «Надо ли ему сегодня в редакцию?» На этот вопрос ответить не мог никто. Перемны. Новый главный. Может, на него уже не рассчитывают? Кому бы позвонить узнать?
Станислав стал листать телефонную записную книжку и вскоре наткнулся на номер Алексея Климова. Вспомнилась вчерашняя история со стариком, его просьбы и предупреждения. «Позвоню ему ради интереса. Спрошу, слышал ли он когда-нибудь о Дмитрии Шелестове. Марина вчера обмолвилась, что Лешка в Париже. Чего это его в Париж занесло? В командировку, наверно? Он вроде не говорил ничего такого. Хорошо работать в международном отделе, хорошо… Ладно, телефон все равно служебный. Так что его благосостояние не пострадает…»
4
Она подошла к нему очень тихо, когда он уже готов был снова задремать. От нее пахло такой свежестью, что хотелось втягивать воздух как можно глубже.
– Привет… – Алексей поднялся на локте.
Она ничего не ответила, а нырнула к нему под одеяло и прижалась всем гибким телом. В ответ Климов очень аккуратно, словно боясь повредить, обнял ее.
– Я почти совсем не спала. Только под утро чуть-чуть вздремнула. А ты?
– Видел тебя во сне…
– Неужели? – Наташа подняла голову и хитро посмотрела него. – Ты это специально говоришь…
– Конечно, специально. – Алексей засмеялся и подвинулся к ней ближе.
– У тебя есть сигареты?
– Где-то были.
– Скажи где, я сама принесу.
– В кармане пиджака.
Пока Наташа искала сигареты, Климов восторженно наблюдал за ее гибкими движениями. Потом они курили, она сидела на диване против него, поджав ноги под себя. Дым поднимался к потолку.
– Ты думаешь, я вульгарная распущенная женщина?
Климов замялся. Взгляд ее обрел в эту минуту такую требовательность, что не ответить было просто невозможно, а что отвечать, Климов не знал.
– Отвечай! Я не обижусь, – настаивала девушка.
– Почему я так должен думать?
– Потому что я почти незнакомого мужчину привела к себе домой и оставила ночевать.
– Нет, не считаю. Мне все равно.
– Все равно?
– Да. Все равно. Такие вопросы задавать глупо. Они все портят. Превращают все в банальность. Я сейчас оденусь и уйду. И мы вряд ли когда-нибудь еще увидимся. Жаль, что не получится сохранить светлые воспоминания. Ты все испортила.
Климов резко поднялся и потянулся за брюками. Наташа тоже встала. Он, старательно не замечая ее маневров, засовывал ноги в штанины. И тут она истово, очень крепко обняла его за шею и бурно заплакала.
5
«Ночью выяснилось, что за ними кто-то следит, теперь вот пролился свет на жизнь Жоржа Леруа, причем так пролился, что аж скулы сводит».
Антуан возвращался в гостиницу. Ему нужно было обо всем рассказать Клодин, которая наверняка уже проснулась. Полученную им информацию необходимо было сообщить в Париж, комиссару Легрену! А как же Геваро? Этому ворчуну необходимо позвонить сейчас. Клодин не должна слышать их разговор.
– Алло! Месье Геваро! Это Антуан. Я кое-что узнал. Тот Жорж Леруа, что жил в Авиньоне, не имеет никакого отношения к трупу на улице Булар. Я встречался с женой Леруа, смотрел фотографии настоящего Жоржа. Ничего общего. Вы понимаете? И еще. Здешний, авиньонский, Леруа перед своим внезапным отъездом в Париж очень сильно задолжал банку Клеманов. Все его друзья думают, что он скрывается от кредиторов, поэтому и не давал о себе знать все эти годы. Хорошо. Спасибо, месье!
По тону ответов Геваро Антуан понял, что его информация пришлась как нельзя кстати. Старый полицейский аналитик даже похвалил его и велел быстрее возвращаться в Париж. Теперь надо обсудить все с Клодин и в ее присутствии связаться с Легреном. Он уже прокручивал в голове все детали своего доклада. Легрен, вероятно, тоже одобрит его деятельность. А как не одобрить? Он столько всего узнал…
От этих приятных раздумий Сантини заставил оторваться страшный крик на перекрестке. Антуан поспешил к месту событий. Открывшееся перед ним зрелище выглядело ужасающе. На мостовой, в некрасивой позе лежал тот самый нищий, пристававший к ним в поезде и потом ночью замеченный возле гостиницы. Положение тела, стеклянный взгляд, кровь, вытекающая изо рта, – все говорило о том, что этот человек мертв. К перекрестку уже неслись, яростно сигналя, полицейские машины и машины «скорой помощи». К полной своей неожиданности на противоположном тротуаре Антуан разглядел Клодин. Он побежал к ней, но она свернула в переулок, давая понять Антуану, чтобы тот следовал за ней.
Так, в молчании, друг за другом, они миновали целый квартал. Наконец Клодин остановилась и повернулась к Сантини. В глазах ее еще оставались следы недавно испытанного. Антуан обнял ее, прижал к груди, поцеловал в губы – она не сопротивлялась, но тело ее было все равно что деревянное, не гнущееся, парализованное страхом.
– Боже мой, ты не представляешь, как это страшно… Они сбили его на огромной скорости, буквально смяли. Он умер мгновенно.
– Ты лучше расскажи, как ты оказалась там. Могла бы меня предупредить!