— Входи, — Ник сделал шаг в сторону, чтобы я могла войти, и закрыл за мной дверь. — Я хотел сменить рабочую футболку, поэтому оставил дверь отрытой, на случай, если я буду наверху, когда ты придешь. — Он засунул руки в рукава клетчатой рубашки, но не застегнул ее.

Поставив свою сумку и чемодан на пол, я осмотрела огромное просторное двухэтажное пространство, со сверкающими деревянными полами, стенами из красного кирпича и огромными окнами во всю стену, в виде арок. Место было красивым.

Никаких диванов, кресел или столов. Только большой плазменный экран, вмонтированный в кирпичную стену и огромной белой пушистой штукой на полу.

— Ты минималист, как я погляжу. Это... кресло-мешок? — с любопытством я подошла ближе. — Оно огромное.

— Оно изумительное.

Я искоса посмотрела на него.

— Ты не можешь позволить себе диван?

— Это намного лучше, чем диван, — фыркнул он, закатывая рукава. — Подойди, проверь.

Я была соблазнена — оно на самом деле выглядело мягким и удобным и был около двух метров в ширину — но как бы ни старалась, я не думала, что могла изящно сесть на него. Мое платье было слишком обтягивающим, мне пришлось просто упасть назад и хлюпнуться на него.

— Может, позже, — сказала я, направляясь к окну, чтобы полюбоваться мерцающими огнями ночного Детройта. — Вау, этот вид невероятен. На самом деле все это место невероятно. Только нуждается в мебели.

— Спасибо. Я тоже люблю эту квартиру, просто не часто здесь бываю, поэтому много не покупаю. — Ник подошел к окну и встал рядом со мной. Мое тело ответило на его присутствие непроизвольно — в груди стало тесно, дыхание замедлилось. — На самом деле я не знаю, как долго пробуду здесь.

Я повернулась к нему.

— Ты думаешь о том, чтобы переехать?

Он посмотрел на меня, его руки были в карманах, и что-то в языке его тела говорило мне, что он держит их там по особой причине.

— Я думаю о многих вещах.

Я. Тоже.

Что случится, если я сделаю шаг ближе? Вытащит ли он руки из карманов? Притянет ли он меня или будет держать на расстоянии? Внезапно мне захотелось узнать.

Прежде чем я подумала — и в этом была моя проблема — я качнулась в его сторону с приоткрытыми губами.

Ник прочистил горло и сделал шаг назад.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

Разочарованная, я пыталась не показать это и, раскачиваясь на своих каблуках, широко улыбнулась.

— Конечно.

Какого черта ты творишь? Ты ввела правила — ты должна придерживаться их.

Пока он шел на кухню, которая занимала одну сторону квартиры, я всматривалась в открытый этаж прямо над ней, к которому вела деревянная лестница без задних креплений, поэтому казалось, будто была подвешена кверху с помощью канатов. Он там спит?

Даже не думай об этом.

Подойдя к кухонному островку, я скользнула на один из трех стульев — единственное место во всей квартире, где можно посидеть — подперла подбородок рукой и оглядела кухню. В контрасте с остальной частью его квартиры, она, казалось, была полностью укомплектована, как будто он переехал сюда со своими скатертями, кастрюлями, сковородками и набором специй.

Конечно, она была прекрасна — каменные столешницы, приборы из нержавеющей стали, стеклянная плитка. Шкафчики были из темно-коричневого дерева.

Над кухонным островком висела люстра в стиле арт-деко, с матовым янтарным стеклом.

— Мне нравится, — сказала я, указывая на нее. — Она была здесь, когда ты переехал?

— Да, была. Она осталась от оригинального здания, как мне сказали, когда продавали это место. — Повернувшись ко мне спиной, он извлек два старомодных стеклянных стакана из застекленного шкафчика.

— Это круто. — Люстра придавала нотку гламура к общему виду кухни, которая была роскошной, но в то же время ощущалась мужской. Ник выглядел идеально в ней.

— У тебя правда все складывается хорошо, Ник. Я счастлива за тебя.

— Спасибо. — Он налил немного скотча в каждый стакан. — У тебя тоже все складывается хорошо. Я слышал «Девин Ивентс» очень успешны, и ты отлична в своей работе.

— Ох? — я изогнула бровь. — И откуда ты услышал это.

Пододвинув стакан мне, он сказал небрежно:

— Лукас рассказал мне.

— Ты спрашивал Лукаса обо мне?

Он пожал плечами, как будто в этом не было ничего важного.

— Может, раз или два.