Он резко выдыхает слова, умоляюще произнося моё имя, требуя, чтобы я двигалась быстрее. Ещё быстрее. Я заглатываю его ещё глубже и захватываю ещё жёстче. Чувствую, как плоть у меня во рту набухает и ощущаю каплю его пикантного вкуса — признак того, что его оргазм близко.

— Райли, — скрежещет Колтон сквозь стиснутые зубы, — я так кончу, детка. Я хочу быть глубоко в тебе, когда это сделаю.

С этими словами его ладони охватывают мои плечи, останавливая меня. Его тяжелый член всё ещё остаётся у меня во рту, я смотрю на Колтона и вижу удовольствие, разлитое по его лицу. Мужчина на грани потери контроля. Он вздрагивает, когда я втягиваю щёки и плотно насаживаюсь на него ещё один, последний, раз.

Я не успеваю и глазом моргнуть, как Колтон ставит меня на ноги и с неистовым желанием сминает мой рот своим. Ощущения закручиваются внутри спиралью, пока он прижимает мою спину к стеклянной «оконной» стене. Ожидание последующих событий усиливает напряжение у меня в промежности.

Иглы необузданного желания прошивают моё тело до самой сердцевины, когда его шершавые пальцы прокладывают себе путь под мои намокшие трусики. Он нежно раздвигает мои складочки, находя пульсирующий, жаждущий его внимания клитор. Во мне растет головокружительное желание большего, пока его пальцы творят чудеса, стимулируя средоточие моих нервных окончаний. Его рот опустошает мой, наполняя меня его захватывающим вкусом и требуя ответов, которых вкрадчиво добиваются его пальцы.

— Я хочу тебя в себе, Колтон! — выпаливаю я, разрывая наш поцелуй. Эти слова служат ему сигналом к действию, и Колтон подхватывает меня, оборачивая мои ноги вокруг своих бёдер. Тонкие тесёмочки, соединяющие кружевные треугольнички моих трусиков, лопаются, потому что Колтон срывает их с меня.

Я больше не контролирую ситуацию. Это понимание посылает сквозь меня неожиданно острые ощущения, но мысль недолгая, потому как Колтон поднимает меня за бока, прижимая плечами к стене, и одновременно погружается в меня до упора. От моментального чувства наполненности я издаю нечленораздельный выкрик, и Колтон замирает, позволяя мне привыкнуть к нему.

— Боже, Райли, — судорожно выдыхает он, утыкаясь лицом в мою шею. От нежности его рта, вырисовывающего узоры на моей коже, я вцепляюсь пальцами в его сильные плечи и медленно обхватываю его ногами.

— О, сладкая, — задыхается он, качая бёдрами, выходя из меня и снова погружаясь в мою трепетную мягкость. Его тело скользит против моего, руки зажаты между стеклом и моими бёдрами, прижимая меня к нему и помогая протолкнуться как можно глубже. Я прерывисто дышу сквозь полуоткрытые губы, моё тело расслабляется и нагревается одновременно.

— Колтон! — хнычу я, принимая его ненасытный темп, который толкает меня к пропасти. Заполняя до предела, когда я не смогу сдержаться. Соединяя нас всеми мыслимыми способами. В ушах стучит кровь, ощущения фейерверками пронзают тело, когда мы находим единый ритм.

— Держись, Рай! Ещё не время! — приказывает Колтон, ускоряя темп и приближая меня к грани. Из наших лёгких вырываются короткие резкие вдохи, руки сжимают покрытую потом плоть, а рты жадно набрасываются на те части тела друг друга, до которых могут дотянуться.

Я чувствую, как моё тело оживает в предвкушении, в то время как Колтон ужесточает трение внутри меня.

— Колтон! — предупреждаю я, моя плоть сжимается вокруг него.

— Да, детка, да, — выкрикивает он, и я не могу больше сдерживаться ни секунды. Мои бёдра сводит спазмом, я падаю через край, теряясь в забвении от взрыва внутри меня. Интенсивное сокращение моих мышц доводит Колтона до освобождения, и он следует за мной. С его губ слетает рождённая удовольствием мольба, а сам он утыкается в изгиб моего плеча, пока его тело содрогается от разрядки.

Мы остаёмся некоторое время в таком положении, слитые в единое целое и замкнутые друг на друге в этот момент, а потом медленно сползаем на пол. Сидим, сплетясь, моё лицо прижато носом к его горлу, а его руки обвивают меня.

И в этот момент я целиком и полностью его. Поглощённая им. Потерянная в нём и этом моменте настолько, что меня пугает сила моих чувств.

Мы продолжаем всё так же сидеть, запутанные друг в друге, зачарованные, молчаливые. Лишь ленивое поглаживание пальцами охлаждающейся кожи и отзвук наших сердец, стучащих в унисон — вся коммуникация, которая нам сейчас нужна. К тому моменту, когда наше затруднённое дыхание успокаивается, наступает ночь, вокруг опускается темнота, оставляя нас залитыми лунным светом.

Я боюсь говорить. Боюсь испортить глубину момента между нами, помня о двух других эпизодах, когда мы были близки, а потом всё закончилось менее позитивно.

— Ты в порядке, Ас? — спрашиваю я, наконец, моя нога затекла и мне нужно подвигаться. Колтон невнятно что-то произносит, и я смеюсь над ним, довольная, что довела его до такого состояния. Я пытаюсь отстраниться от него и опереться спиной о стекло позади меня, но он просто перемещается вместе со мной так, что теперь его лицо покоится в сгибе моей шеи. Колтон издаёт вздох, полный удовлетворения, пронзая меня этим в самое сердце.