— Не очень, в глазах что-то в последнее время туман, как в парилке. Помню только, что высокий, худой, волосы бобриком, нос как у дятла, внизу зуба нет, — отбарабанила свидетельница.

— Ну вот это уже другое дело, — похвалила Нина Юрьевна свою трудную подопечную. — А если ещё раз его увидите, узнаете?

— Обязательно, он когда с сумкой вышел, у него лицо было красное, как после бани. Я ещё подумали «на сына начальника автобазы похож», но не он.

— Почему Вы так решили?

— А тому сейчас лет пятьдесят должно быть, а этому с чемоданом двадцать пять, не больше. Или может это внук начальника автобазы, в смысле сын его сына? — понизив голос напоследок выдвинула оригинальную версию Мышьякова. — Конечно, я не уверена, если бы этого беззубого в бане посмотреть, то тогда бы я сказала точнее.

— Всё может быть, мы обязательно проверим Ваше предположение, — поспешила заверить ветерана банно-прачечного дела Пунцова, подвигая к ней лист бумаги с её свидетельскими показаниями, — пожалуйста, прочитайте и распишитесь, где «галочка».

— С удовольствием, — неожиданно обрадовалась свидетельница, у меня на всю баню самый красивый почерк был, — и с размахом поставила закорючку в указанном месте.

— Спасибо, — пряча ценные сведения для следствия в казённую папку, поблагодарила посетительницу Нина Юрьевна. — Можете быть свободны.

— Что прямо сейчас? — удивленно спросила многое повидавшая на своём веку Мышьякова.

— Да, можете идти со спокойной душой париться…, то есть я хотела сказать «Домой отдыхать». Если вдруг что-то важное вспомните, сообщите…

Телефонный звонок прервал поток дежурных слов из уст Нины Юрьевны и она кивнув головой на прощание уходящей банщице, взяла телефонную трубку.

— Пунцова вся во внимании.

— Дежурный Шишкин, — прогремел грозный голос в телефонной мембране. — Вас тут муж ожидает.

— Пропустите.

— Без пропуска не положено, — громыхнуло в ответ.

— Хорошо, я сейчас выйду, — скрывая раздражение уведомила дежурного по райотделу капитан Пунцова.

Леонид Константинович в ожидании жены развлекал себя чтением криминальной информации на стенде «Внимание, розыск!» В момент чтения особых примет скрывающегося от заслуженного наказания рецидивиста, его потревожил молоденький сержант милиции.

— Минуточку, гражданин, — и движением не терпящим возражения отодвинул Пунцова в сторону, а на свободное место среди портретов разыскиваемых органами внутренних дел пристроил новенького, несколько раз старательно разгладив ладонью размноженную на ксероксе оперативную ориентировку и сверив проницательным взором подозрительного типа, стоящего рядом с фотоизображением на стенде, удалился, с гордостью унося свою голову на плечах и прочие предметы, полагающиеся стражу порядка при исполнении служебных обязанностей.

Леонид Константинович, терпеливо переждав визит бдительного сержанта, стал рассматривать персону из-за которой работы милиции опять прибавилось «…совершив дерзкий побег из мест заключения преступник может находиться рядом с вами. Граждане знающие его место нахождения могут сообщить об этом любому сотруднику милиции или по телефон «02». «Сообщим, сообщим», — мысленно успокоил отзывчивый на чужие проблемы детский писатель, — «тем более и лицо то знакомое, а фамилия Чердаченко ничего не говорит…»

— Странно… — произнёс задумчиво Пунцов последнее слово.

— Что странно? — поинтересовалась подошедшая Нина Юрьевна.

— Да вот, — указывая на Чердаченко, недружелюбно взирающего со стенда, разъяснил Леонид Константинович Лицо этого Бармалея знакомо, а откуда не помню.

— А, старый знакомый, — равнодушно протянула капитан Пунцова, — я его дело вела.

— Когда?

— Лет семь назад. Разбой, грабежи с применением гвоздодёра. Хронический алкоголик обещал из меня конструктор сделать, который никто не соберёт.

— За что? — не понял Леонид Константинович.

— За хорошую работу и всё такое. Он хотел по минимуму отделаться, а я ему на двенадцать лет досье вот этими золотыми ручками в дорожку насобирала в папочку с голубыми тесёмочками, — дурачась проинформировала Нина Юрьевна, целуя свои руки. Но заметив на себе взгляд дежурного Шишкина, сконфузилась и, меняя тон, закончила: — Ладно, Лёнчик, некогда мне с тобой болтать, давай «Кислого», и я побежала…

Пунцов молча передал из рук в руки жене полиэтиленовый пакет с ручками, в котором находилось дело, забытое дома и, ни на кого не обращая внимания, заарканил взглядом для подробного изучения чёрно-белый фас опасного преступника Чердаченко…

Пунцову всю ночь снились разбивающиеся о высокий обрывистый берег штормовые волны. Они без устали, сменяя друг друга, накатывали на земную твердь и каждый раз от бессилья и злобы с шумом превращались в пенящуюся водную стихию, разлетаясь осколками брызг в разные стороны…

А наверху, у самого края, стояла его жена в парадной форме капитана милиции и оживлённо ему объясняла, что форму ей выдали на два размера больше, но она своими золотыми ручками ушила здесь и здесь. И что теперь её можно носить — не сносить лет двенадцать.