— У каждого из них есть гордость, — не поддаюсь на его провокацию и вспоминая свой опыт общения с Сон Гоку и как он тогда меня отчитал за отсутствие элементарного уважения к своему же биджу. Ну, а тот факт, что Курама сам та еще задница, его нисколько не беспокоил, хотя там я сама виновата была. — Особенно в этом плане выделяется Кьюби и Ичиби, оба не будут помогать, даже не подчиняться, а просто не мешать жить тому, кого посчитают недостаточно сильными.

— Довольно интересные сведения, но не поясняют, как ты прошла сквозь барьеры, — смерил меня излишне внимательным взглядом оджи-сан. — Как и то, что ты делала в чужих палатах, учитывая твое собственное состояние.

— Хорошо, начну по порядку, — согласно киваю на вопрос Акайо-оджи, который видимо, взял на себя роль переговорщика. Впрочем, чему я удивляюсь? Какую бы наша семья фамилию не носила, мы часть Клана Узумаки и соответственно должны подчиняться его Главе, а шапка Хокаге у то-сана ничего не меняет, он вошел в Клан, как рядовой член, отсюда и такой казус. Де-юре он начальник, а де-факто подчиненный. — Начну, пожалуй, с барьеров. Я, правда, не знаю, почему так получилось, но у меня есть предположения.

— Какие? — а вот сейчас не выдержал Аой-ни, который наверняка в столь высоком собрании принимает участие впервые, вот и нервничает. Хотя кто его знает? Передо мной-то они особо не откровенничали, да и из жизни деревни я на пару суток выпала, поэтому сложно сказать, почему ни-сан так себя ведет. Может быть, у него до этого разговор с кем-нибудь состоялся и только сейчас он позволил себе расслабиться. В общем, вариантов может быть много, возможно, что ни один из предложенных мной не верен.

— Чакра биджу во мне нейтральна и, основываясь на словах оджи-сана, что барьер не пропускает агрессивную чакру, можно сделать вывод, что он меня не заметил, — спокойно отзываюсь я.

— Нейтральна? — недоверчиво хмыкает ка-чан.

— Ну, не совсем, — обиженно смотрю на ту, кто все это время меня поддерживал, а теперь помогает загнать в угол, но получаю в ответ лишь извиняющуюся улыбку.

— Расскажи правду, — неожиданно советует Курама. — Только без встречи с нашим отцом, просто раскрой настоящую силу моей чакры, в самом простом ее применении.

— Как скажешь, — отбрасываю все свои колебания прочь, раз Рыжий согласен, стоит сказать. Обвожу всех присутствующих взглядом и с тяжелым вздохом отвечаю. — Биджу часть Джуби, а Джуби это воплощение природной энергии, каждый биджу получил свою особенность силы, а чистая энергия Кьюби — это жизнь и огонь, как самое сильное его проявление. Именно поэтому его сдержать могли только Узумаки и даже Сенджу, наиболее близкие по показателям жизненной энергии к нашему Клану, приняв его — умирали. Они просто не выдерживали такой консистенции чистой, без всяких примесей энергии жизни, которая еще и была пропитана эманациями чужой ненависти. Самый яркий пример Лес Смерти, он был выращен Хаширамой, чтобы избавиться от излишек подавленной в Мито-сама чакры Кьюби и теперь каждый может увидеть последствия этого.

— Неожиданно, — после непродолжительного молчания, первым приходит в себя то-сан. — Однако это ничего не объясняет.

— Согласна, но это единственное, что я могу предположить, — пожимаю плечами и выпиваю, оставшийся чай из кружки, а после с легким стуком ставлю его на стол. — Барьер не отреагировал на неагрессивно настроенного носителя и даже не включился в моей палате, а у парней, он среагировал на них самих, поэтому не задержал меня.

— Надо бы проверить, — протянул задумчиво почесывающий подбородок оджи-сан.

— Только без забора крови и других членовредительных порывов, — мгновенно отзываюсь я, в памяти еще свежи воспоминания того шприца, да и больницы с капельницами я никогда не любила, уж очень много времени в детстве там провела и воспоминания остались не самые радужные. Вряд ли, конечно, тут будет так же, но желания проверять нет.

— И не раньше, чем она восстановится, — тут же дополнила мою фразу ка-чан, за что я была искренне ей благодарна, все же я как-то не подумала о подобном, да и, имея возможность использовать чакру, шансов сбежать больше. Нет, я не боюсь оджи-сана, но как бы сказать… перестраховываюсь, вот! Все Узумаки личности увлекающиеся и проверять, насколько эта черта сильна в Акайо-оджи, мне как-то не хочется.

— Ладно, — согласился с нашими требованиями Акайо-оджи-сан.

— Ну, а теперь поведай нам, что ты забыла в палатах других джинчурики, особенно в палате родственника Мизукаге, — убедившись, что мы договорились, вмешался то-сан.

— Минато! — прошипела ка-чан.

— Не стоит, ка-чан, мне скрывать нечего, — поторопилась я встрять, ибо не хочется из-за их спора вновь остаться у разбитого стола, а учитывая некоторую слабость, увернуться от падающей еды мне не удастся. Ну и, ходить грязной, желания у меня точно нет. — Я и правда была у него в палате и как уже говорила, без моей помощи он бы не очнулся. Не знаю, что за печать применял Хируко, но она очень сильно истончила связи души и тела, по-сути если бы не Рокуби, что не захотел отпускать своего джинчурики так просто, он был бы уже мертв. Вернее не так, у нас бы на руках осталось живое тело без души, которое хочет, не хочет, захватил бы Шестихвостый. Я этому помешала, а вот как не скажу, все равно это для вас бесполезно, джинчурики среди вас нет. Впрочем, в том, что перед ней именно Утаката Теруми-сан убедиться сможет самостоятельно и довольно скоро.