Верно…

В участке на нас смотрели как на смертников. Дело с участием остроухих всегда обрастало немыслимым количеством жалоб на полицейских. Эльфы перебрались в человеческие города всего-то лет пятьдесят назад, для них смешной срок, и еще не успели избавиться от веры в собственную исключительность. Другие нелюдские расы уже как-то научились уживаться друг с другом и с людьми, а вот остроухие так и продолжали считать себя центром мира.

– Как ты думаешь, удастся поймать злодея или висяк получили? – обреченно спросил напарник, когда мы засели за рапорты.

– Я откуда знаю?.. – вздохнула я, с ненавистью глядя на бланки. – Чего этим мерзавцам стоило выбросить труп метров на пятьсот северней? Была бы уже чужая территория.

– Это злой рок… – обреченно вздохнул Дэмиан. – Пойдем, напьемся вечером в честь нашего невезения.

В паб «Веселый лепрекон» мы с напарником наведывались только по уважительным поводам. Обычно, когда на работе наваливались неприятности. В любое другое время мы с Дэмианом Холтом переносили друг друга с большим трудом. Хмурый и отчаянно язвительный мужчина не особо меня ценил, о чем частенько напоминал, я отвечала ему полной взаимностью. Словом, мы жили в такой же гармонии, как кошка с собакой. Но общие проблемы давали нам на краткое время сблизиться.

Возмутительно рыжий бармен Гарри приветливо махнул нам рукой и без вопросов налил по кружке пива. Мне – светлого, напарнику – темного. Мы уже четыре года работали вместе, и четыре года вдвоем изредка наведывались в «Веселого лепрекона», так что и мои вкусы, и вкусы Холта Гарри знал отлично.

– Что ребятки, жизнь – дерьмо? – с понимающей усмешкой спросил Гарри, когда мы устроились за стойкой.

– Ты даже не представляешь, насколько… – угрюмо произнес Холт и сделал первый, самый большой глоток пива.

Дальше нам уже не нужно было ничего говорить, бармен трещал сам, отгоняя размышления о тщетности бытия, маленькой зарплате и ненормальном начальстве. Именно поэтому мы предпочитали мирно напиваться в «Лепреконе», а не дома. Здесь имелось нужное звуковое сопровождение.

Гарри был и хозяином паба, и сам же в нем работал. Небольшое заведение находилось не в самом удачном районе, так что нанять штат оказалось бы слишком затратно. Но при всем при этом съезжать в другое место владелец «Веселого лепрекона» отказывался напрочь. Говорил, что за последние пятнадцать лет врос в старый квартал и не мыслит себя в другом месте.

– Говорят, в нашем районе эльфийку кто-то прибил? – с интересом осведомился Гарри, когда мы еще были при памяти, но уже стали не такими злобными, как с самого начала.

Вздох получился синхронным.

– Ага, – подтвердила я тоскливо. – Наше дело…

– Да, ребята… Пинты мало. Пинты катастрофически мало.

После второй пинты слева от меня образовался какой-то странный тип. Хотя нет, сам тип странным не казался, но по всем законам мироздания он не мог оказаться в «Веселом лепреконе». Что делать в подобном месте мужчине с модельной стрижкой, дорогом костюме-тройке и в модных, явно недешевых очках? Богатые и холеные предпочитают пятизвездочные рестораны и прибывают туда исключительно на автомобилях класса люкс.

Когда я подняла на незнакомца глаза, он поймал мой взгляд и приветливо улыбнулся. На душе сразу стало гадко. В том числе и из-за ободранного лака, испорченной прически и свежего пятна на джинсах. Словом, я представляла собой жалкое зрелище… Но осознала это почему-то только после того, как рядом оказался этот красавчик.

Не то чтобы я надеялась однажды охмурить такого состоятельного мужчину… Вовсе нет. Но мысль о том, что мне это в любом случае не грозит, почему-то не давала покоя.

– Я Винсент.

И даже имя пижонское. Винсент… Почему не Майкл или Ник? А еще дико раздражал голос. Таким говорят герои-любовники в паршивых сериалах: мягко, вкрадчиво, будто ты уже лежишь с ним в одной постели. Чересчур сладко на мой вкус.

– Инспектор Джексон, – процедила я и показала значок, надеясь, что он подействует как экзорцизм на мелкого беса. Обычно это всегда помогает, когда меня пытаются клеить.

«Бес» оказался крупным и только шире улыбнулся, блеснув зелеными глазами.

– Налейте даме что-то приличное за мой счет, – попросил он бармена.

Дамой меня отродясь никто не именовал. Обычно я удостаивалась куда менее лестных определений. В особенности от мужчин.

– Я не пью за чужой счет. И уж тем более за счет незнакомцев.

Особенно если меня смущает их физиономия.

Физиономия, прости Творец, Винсента, была слишком уж гладкой и эстетически совершенной. Да еще эта пижонская стрижка… Более длинная челка падала на лоб и лежала так, словно ее в салоне укладывали. Мои сослуживцы через одного щеголяли двух-трехдневной щетиной, а о том, что существует расческа, кажется, вообще не подозревали. Такие парни были для меня понятными и потому близкими.