– Ну, Эжени говорила, что мотивы Меняющего трудно постичь, – заметил Олег. – Может, это какая-то его игра…

– А по-моему, это какой-то бред! – Туманова явно готова была сорваться. – Есть еще гипотезы?

– Что-то должно быть. Но оно пока скрыто за пеленой моего, мягко говоря, недосконального знания процесса «стирания». Теоретически, может быть все, что угодно… Я – не энциклопедия, уж извините.

– Прощаем, – примирительно улыбнулся Серж. – Хотя, по-моему, ты чего-то не договариваешь… Однако вернемся к насущным проблемам. Даже если Меняющий в Екатеринбурге, как его найти? Город-то немаленький.

– Я вижу только один способ, – Эжени была явно рада, что разговор сошел со скользкой темы. – И очень надеюсь, что он сработает… Попробую позвонить Танаке.

Когда Ермакова вернулась в комнату, ее встретили четыре пары ожидающих глаз.

– Долго ты… Ну, что он сказал? – озвучил общую мысль Серж.

– Танака не сразу согласился поделиться такими сведениями. Они относятся к категории закрытых. Помогли только наши хорошие отношения. Я ведь в некотором роде его ученица…

– И?

– Имя российского Меняющего – Собинов Виталий Андреевич, и живет он действительно в Екатеринбурге, в каком-то из южных пригородов. Точнее он не знает. У Собинова там коттедж. Искать придется самим.

– Ну, класс! – Раздражение Данила прорвалось наружу. – У нас, конечно, не Москва и не Питер, но южные окраины тоже весьма немаленькие! Обшаривать их – суток может не хватить, а у нас уже только половина! И кого искать?

Неведомо как выглядящего человека по фамилии Собинов? Если я правильно понимаю, что из себя представляет Меняющий, в интернете мы его адрес вряд ли найдем… Этот твой японец сказал хоть что-то, способное помочь нам сузить круг поиска?

– Вообще-то, да. У Собинова есть один пунктик. Он с ума сходит по голубым елям. Так что, если мы увидим у какого-нибудь коттеджа парочку таких, можно будет со значительной долей уверенности предположить, что мы пришли туда.

– Ну, это уже кое-что! – несколько воодушевился Воронцов. – Кто-нибудь из вас водит машину?

– Я, – сообщил Серж.

– И я тоже, – добавил Олег.

– Отлично! Тогда отправляемся в пункт проката автомобилей. Нам нужно разделиться – так эффективность прочесывания будет выше. Покажу вам на карте районы, где предпочитают строиться местные богачи, и в путь!

– План хороший, – согласился Серж. – Кто с кем?

– Я с Данилом! – сразу заявила Кира.

– Кто бы сомневался, – улыбнулась Эжени. – Я с Сержем. Олег, один справишься?

– Ну, если не потребуется брать этот коттедж приступом…

– Не потребуется, – заверила его Эжени. – Если найдешь, просто сообщи.

– Мне позвони, – попросил Данил. – С Меняющим буду говорить я.

День Изменения. 16:30–17:30.

– Дань…

– А?

– Ты прости меня, пожалуйста…

– За что, Кира?

– Когда Эжени озвучила те свои дурацкие версии по поводу тебя… на несколько секунд я почти в них поверила… Ты так много для меня делаешь, а я… Мне нужно больше верить тебе… Прости, ладно?

– Да ничего… У каждого бывают моменты, когда накатывает волна сомнений, и бороться с ней очень сложно. У меня тоже. Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь…

– Знаю, – она смущенно опустила глаза.

– Так вот, некоторое время назад, когда мои чувства к тебе еще не эволюционировали до нынешнего состояния, бывали эпизоды слабости… Эмоции захлестывали меня, и я жалел о том моменте, когда мы встретились… Очень жалел. И хотел бы, чтобы этого никогда не произошло… На тех коротких временных отрезках я был уверен, что так моя жизнь была бы более счастливой… Но проходил день или несколько часов, и я уже с ужасом представлял свою жизнь без тебя… Без наших встреч, разговоров, кофе по утрам…

– Даня…

– Постой, Кира, дай мне закончить. Я хочу, чтоб ты знала, что даже в те моменты, когда надо мной брали власть ревность и сопровождающая ее свита отрицательных эмоций, я никогда не желал тебе зла. Да, хотел, чтобы мы никогда не встретились, чтобы это безответное чувство не иссушало так мою душу и не причиняло столько страданий, но у меня даже мысли не возникало о том, чтобы ты исчезла из этого мира. Только о том, чтобы пути наши пролегали далеко друг от друга, чтобы ты была счастлива… где-нибудь далеко от меня.

– Даня, я даже не представляла, что ты… такое испытываешь.

– Испытывал. Теперь душевные ураганы остались в прошлом. Чувства стали спокойными, но отнюдь не менее сильными. Ты очень дорога мне. Как ни один другой человек во всем мире. И поэтому я тебя теперь не оставлю, пока мы не справимся с этой… ситуацией. И потом, пока буду еще нужен тебе.

Возникло молчание, и воздух внутри машины был, казалось, настолько же переполнен эмоциями, как тяжелые дождевые тучи осадками. Возникало даже желание опустить боковые стекла, чтобы несколько снизить эту концентрацию. Данил скосил глаза на сидящую рядом Киру и обнаружил, что она смотрит на него, не отрываясь, а во взгляде ее светится нечто, с трудом поддающееся толкованию.