Он переключился на гранатомет и пополз к дороге, уходившей вниз так резко, словно скала была отпилена той же гигантской рукой, что создавала ровную площадку для форта.

— Я задержу их пока ты вызываешь упряжку. — сообщил он.

Найнер прижимал сложенную лодочкой правую руку на уровне уха. Он всегда так делал, когда связывался по комму в шумном месте, словно это помогало лучше проходить голосовым передачам — несмотря на изощренные аудиосистемы шлема.

— Файрфек, Дар, да скати ты им детонатор. Не высовывайся сам.

Корр, лежа на боку, словно загорая, прислушивался, чуть наклонив голову.

— Судя по звукам, похоже, у них тут есть еще один скорострельный бластер… или орудие.

— Тогда они могут просто снести верхушку этого пенька. — сказал Атин. — Но это нас убьет. А значит, они хотят взять нас живьем.

Дарман живо представлял, что значило быть взятым живьем в этих краях. И он не планировал для себя такой уход из жизни.

— Будем надеяться, что они не могут нашаманить себе поддержку с воздуха.

— База Хадде, это «Омега». База Хадде, это «Омега». Запрашиваю немедленную эвакуацию. — Найнер продолжал повторять вызов, но не было слышно чтобы он получил ответ. В своем комлинке Дарман слышал треск и шипение. — База Хадде, повторяю, это «Омега». Нас зажали в старом форте Чарт, двадцать кликов на юго — восток от ваших позиций. Боеприпасы на исходе, вражеские силы оцениваю… между полутора и двумя сотнями, с орудиями и тяжелыми скорострелками. ПВО не наблюдаем. База Хадде, это «Омега»…

Дарман уже несколько раз за последнюю пару лет оказывался в таком положении в бою, когда у него были все шансы погибнуть. Чем больше было таких случаев, тем увереннее он был в том, что сможет выкрутиться, но при этом он все лучше понимал, что однажды такой случай станет последним.

Путь вниз был долгим, а внизу было до ужаса много мауджаси. В такие острые моменты он замечал, что думает о вещах не связанных с перспективой не самой легкой смерти. Он не связался с Этейн, и уже несколько месяцев не говорил с Фаем. А за исключением этого — он был в полном согласии с миром.

Стало внезапно тихо. Найнер, привалившись к глиняным блокам, проверял боеприпасы.

— Ну, если мы и разберемся с этой толпой — придется идти ногами, и это будет не самое быстрое бегство. И ФлотМетео говорит, что приближается песчаная буря.

Дарман сверился с ВИДом. Никто не любит летать в песчаную бурю, даже если у него и стоят фильтры и прочие контрмеры, с которыми можно рискнуть в нее сунуться. Паршивый момент для того, чтобы нуждаться в эвакуации.

— Сколько у нас найдется термодетонаторов? — спросил Дарман.

— У меня три.

— Два. — откликнулся Атин.

Корр снял три детонатора с пояса и покачал связкой, словно гроздью фруктов.

— Как человек который понимает в бабахающих вещах — я бы сказал, что у нас достаточно барадиевой мощи чтобы превратить эту скалу в щебенку, или выкопать воронку куда она поместится.

Голова у Дармана работала быстро. Куча плохих парней, единственный выход, недостаточно боеприпасов зато очень много взрывчатки.

— Угу. Надеюсь, что это сработает.

— Только одна проблема — мы на этой скале сидим.

— Я над этим думаю.

— Ну, это лучше, чем допрос у местных…

— Слабак. — хмыкнул Дарман. Но Корр был прав, и Дарман начал подумывать — не снять ли ему броню, чтобы в случае чего — погибнуть сразу, а не остаться калекой, как Фай. Если ему придется погибнуть — он хотел уйти чисто. Его неожиданно сильно волновало не только то, что он не попрощался с Этейн; его бесило то, что он может ее больше не увидеть.

— Слушай, если они собираются придти и взять нас, то им придется подниматься по этому склону. Серпантин два метра шириной. Пробка.

— Собираешься поиграть с ними в кегли? — спросил Атин.

— Так, радиус поражения пять метров. Я могу кинуть гораздо дальше. — Дарман начинал жизнь как командный эксперт по взрывчатке. Он приобрел столько новых умений после Геонозиса, что… Файрфек, я забыл про годовщину.

«Я забыл. Но я вспоминаю их каждый день.»

«Простите, Вин… Джай… Талер.»

— И? — Найнер перезарядил скорострельный бластер. — А что, если мы так их всех не перебьем?

Дарман пожал плечами.

— Как говорится, немножко — это уже что — то.

Шансы были скверные. Катарн — броня позволяла им пережить интенсивный бластерный обстрел и даже гранаты, но в близком бою — который мог перейти даже в рукопашную — она сделала их уязвимыми. Их могли просто задавить количеством. И тогда броня их уже не спасет.

Атин шумно глотнул воды.

— Не хочу тебя торопить, Дар, но если глянешь на камеру, то увидишь что у нас гости.