Шрифт:
— Чего? — не понял Пётр. — Какая такая синяя глина — когда горшок красный? И этот «асбест» — что ещё за хрень такая?
Егор, улыбнувшись про себя, подбадривающе мигнул Якову Брюсу, и тот невозмутимо и доходчиво объяснил:
— Если ту синюю глину обжечь — в печи специальной, то она красной делается. А асбест — это камень такой, как Данилыч говорит — «горная порода». Он, как будто, сделан из длинных и тонких иголок…
— Да, Данилыч этот! — недовольно набычился царь. — И откуда что берётся? Отец — конюх неграмотный. А сынок всё на свете знает, словечки всякие, умный до чего… Вот поведай мне, Алексашка, сын Данилов, про асбест и синюю глину — это тебя всё те же цыгане научили? Может — другой кто?
— Цыгане, конечно, — упрямо вздохнул Егор, понимая, что надо срочно менять тему разговора. — Но, мин херц, дело не в цыганах…
— А в чём же тогда?
— В том, что и глина синяя, и асбест — всё это есть у нас, в России. И совсем рядом с Москвой, так что…
— А людей толковых, мастеровых — где взять? — вкрадчиво спросил Пётр.
— Кого-то и здесь нанять можно — за деньги очень большие. Но и свои, русские искусники имеются. Мои людишки сыскные докладывали недавно, что есть в Туле-городе одно семейство мастеровых. Мол, наилучшие кузницы-умельцы, такие пистоли знатные делают — гораздо лучше заморских…
— Не врёшь? Хорошо, съездим потом в Тулу, познакомимся с этими искусниками, — царь лукаво подмигнул Брюсу: — Смотри, Яша, сделал я Данилычу заход — про «умные слова», он и снова заговорил по-нашенски. Хват — одно слово…
В следующем строении усердно трудились немецкие оружейники, изготавливающие ружья, пистолеты и различное холодное оружие. С правой стороны от входа мастера размеренно выковывали из тонких пластин металла оружейные стволы разных длин и диаметров. С левой стороны располагались сверлильные и обточные станки. Герр Майер, неторопливо раскурив короткую фарфоровую трубку, важно и напыщенно сообщил:
— Все эти хитрые механизмы работают от вертящихся колёс водяных…
Пётр и Брюс тут же поспешили к хитрым устройствам и, перебивая друг друга, принялись засыпать несчастного Майера десятками вопросов. Егор же решил выйти на свежий воздух.
Во-первых, он был очень сильно недоволен собой, вернее, тем фактом, что расслабился и перестал должным образом следить за своей речью, допуская неосторожное использование слов из других времён.
Во-вторых, на душе неожиданно заскреблись кошки, интуиция зашептала что-то неразборчивое — о возможной смертельной опасности…
Егор вышел в пустынный цеховой двор, огляделся по сторонам, напряжённо высматривая Солева.
— Чёрт побери! — Он выругался и сунул руку в карман камзола, просунул пальцы в отверстия самодельного кастета. — Куда же подевался этот бездельник?
Слева, в широком проходе, между стенами разных цехов, мелькнула неясная серая тень. Приняв соответствующую боевую стойку, Егор несколькими плавными пируэтами переместился к подозрительному месту, замер на минуту, прижавшись спиной к шершавой кирпичной стене и безуспешно пытаясь унять взволнованный стук своего сердца, осторожно заглянул за подозрительный угол.
Неподвижная спина в зелёном кафтане — на пожухлой траве, из спины торчала чёрная рукоятка, вероятней всего — длинного кухонного ножа.
«Это Матвей! — бестрепетно подсказал внутренний голос. — Сто процентов — мёртвый, лезвие ножа сидит под шестым ребром… Будь осторожнее, браток!»
Егор молниеносно крутнулся на месте, прислушался. Где-то рядом захлопала своими большими крыльями невидимая птица.
Понимая, что всё уже бесполезно, он выставил один защитный блок, другой…
Сильный удар, темнота… «Это тебе с цеховой крыши прямо на голову сбросили что-то тяжёлое, может, даже и обычный, пошлый кирпич!» — подсказал дрожащий и неверный внутренний голос.
Глава пятнадцатая
Дороги европейские, труды праведные
Непонятные и совершенно бессмысленные видения, наконец, рассеялись и отступили куда-то. Головная боль почти прошла, только во рту осталось неприятное послевкусие… Серая вязкая пелена, первые отрывочные мысли, обрывки странного разговора на английском языке. Масляный фальцет вежливо и нервно недоумевал:
— Сэр, чего же мы ждём? Убить их всех без исключения, да и Бог с ними! Потом разберёмся…
— Олух вы, Оуэн, каких белый свет ещё не видывал! — вдумчиво отвечал фальцету ничем не приметный тусклый голос. — Я всегда точно выполняю полученные приказы: от и до! Поэтому и облечён доверием особ высоких и знатных. Был отдан однозначный и чёткий приказ: убить конкретного господина. Одного, заметьте, Оуэн, а не двух или там трёх!
— А как же тот мальчишка — около заводского цеха? — назойливо полюбопытствовал масляный фальцет.