Застольная беседа касалась множества тем. Все четверо были наделены пытливым умом и по таким случаям обычно забывали о различиях в возрасте и поле. От обсуждения идеи Пэкстона о строительстве громадного стеклянного павильона для Всемирной выставки они перешли к спору об архитектуре вообще. Фредерик, оседлав любимого конька, оплакивал утрату аркады на Риджент-стрит, которую недавно снесли по требованию общественности.

— Представляете, иду я сегодня вечером по Риджент-стрит домой, о чем-то задумался и не замечаю ничего вокруг. Вдруг, очнувшись, никак не мог понять, где же я нахожусь! — Он печально покачал головой. — Это отвратительный акт вандализма. Великий замысел Нэша [3] , с его прекрасными дорическими колоннами, — это потрясающее закругление квадранта — все разрушено ради нескольких поганых торговцев, пожаловавшихся, что киприанки [4] мешают им заниматься бизнесом! Слышали вы когда-нибудь подобный вздор?

Венера укоризненно постучала указательным сухим пальцем по столу, а сэр Ранульф расплылся в улыбке.

— Твое поведение, Фредди, сегодня не отвечает общепринятому этикету.

Флер улыбнулась:

— Все в порядке, папа, не волнуйся. Я знаю, кто такие киприанки. Меня не коробят подобные слова. Во всяком случае, они не могут меня испортить, как ты считаешь?

Фредерик в недоумении переводил взгляд с отца на дочь.

— Боже! Фло! Неужели я их произнес? Прости меня, прошу тебя. Черт подери, я на самом деле запамятовал, что ты у нас еще такая юная и невинная! Ты во многом так похожа на нас! Прости, что не сдержался.

— Мне кажется, он хочет сказать тебе комплимент!

Тут вмешалась Венера, решительно меняя тему разговора. Когда они перешли в гостиную, Флер решила уговорить дядю сыграть с ней в триктрак. Венера поманила Ранульфа в дальний угол. Оба игрока о чем-то перешептывались, обмениваясь многозначительными заговорщическими взглядами.

— Ви, по-моему, устраивает Ральфу взбучку из-за чего-то, радостно прошептал Фредерик. — Мне всегда это доставляет большое удовольствие, потому что я не оказался на его месте!

— Вообще-то, сейчас на ковре перед ней должны бы стоять вы, — ответила Флер. — Не понимаю, почему тетушка бранит отца за то, что вы за обедом упомянули о проститутках в моем присутствии?

— Твоя вина куда серьезнее, — возразил Фредерик, — ты при этих словах должна была лишиться чувств или в крайнем случае впасть в меланхолию!

— Чепуха, почему это должно меня шокировать? — засмеялась Флер. — Моя благотворительная деятельность постоянно вынуждает меня сталкиваться как с причинами проституции, так и с ее последствиями.

— Ах, ты наверняка не испытала бы ни малейшего смущения, если бы мы были в нормальной компании, — проницательно заметил сэр Фредерик. — Такое явно не женское самообладание не выставит тебя в выгодном свете на рынке невест, дорогая моя Фло!

Когда Флер собиралась лечь в постель, то почти не удивилась, услыхав стук в дверь. Это был отец.

— Можно мне посидеть здесь с тобой немного, любовь моя? Нам нужно поговорить.

— Да, папа.

— Боже, отчего ты такая грустная? Не бойся, я тебя не укушу.

— Тетушка Венера, конечно, разговаривала с тобой в углу обо мне, не так ли?

— Да, моя дорогая, но она ничего дурного о тебе не сказала. Она считает, что ты живешь в Чизвике затворницей и что тебе следует почаще бывать в обществе, если только ты не желаешь превратиться в эксцентричную даму. — Флер улыбнулась при этих словах. Но отец, нахмурившись, продолжал: — У нее есть свой пунктик, ты знаешь. Она считает, что слишком большая независимость делает человека нетерпеливым и нетерпимым…

— Выходит, я такая? — смиренно спросила Флер.

— Что ты, Господь с тобой. Я тоже не выношу дураков. Но ты склонна высказывать свое нелицеприятное мнение о людях, если не словами, то всем своим видом.

Флер почувствовала, как тепло пришло к ее щекам. Такого сокровенного разговора с отцом у нее не было долгие годы, и он показался ей чуть ли не отповедью. Ее женская гордость и чувства были уязвлены его словами.

— Прости, папа, меня за то, что я тебя разочаровала, — сдавленным голосом сказала она.

— Что ты, ты меня ни в чем не разочаровала, — весело отозвался он. — Мне абсолютно все равно, чем ты занимаешься. Но я должен сказать тебе откровенно, Флер, тебе все же придется выйти замуж, и твоя тетка в этом права, ты не встретишь в жизни такого мужчину, который будет смотреть сквозь пальцы на твое независимое поведение, как это делаю я или твой дядя. — Ей нечего было возразить отцу, и он, пристально глядя на лее, продолжал: — Неужели тебе никто не нравится, любовь моя? Ведь ты очень красива, мало кто может сравниться с тобой. А что ты скажешь по поводу этого Скотта? Я видел, как ты с ним танцевала на нескольких рождественских вечеринках.