Пережитое ею потрясение, конечно, притупило ее воспоминания о том, как она подверглась разбойному нападению. Из них всех самыми неприятными были возвращение домой в двуколке, когда ее немилосердно подбрасывало на булыжной мостовой, не поддающиеся контролю горькие рыдания и ужасная тошнота. Несчастный Тедди, ему тоже прилично досталось, когда он сопровождал ее на Обероне, сидя в неудобном женском седле, однако новоиспеченный военный инженер не жаловался и был чрезвычайно внимателен к ней, когда они приехали на Ганновер-сквер. К счастью, дома никого не оказалось, и в результате ей не пришлось выслушивать слезные упреки и горькие причитания. Тедди позаботился обо всем — он заплатил за экипаж, дал указания слугам, перенес Флер в ее комнату наверх, послал горничную, чтобы та раздела хозяйку, умыла и натерла кровоподтеки и синяки арникой и гамамелисом.

Он подождал прихода ее тетушки и дяди, чтобы сообщить им о случившемся. Флер была очень довольна, что ей удалось избежать надоедливых расспросов и медицинского освидетельствования. Она, конечно, понимала, как глупо поступила, отъехав далеко в сторону от главной аллеи, и ей не хотелось все время выслушивать одни и те же упреки. Тедди, вероятно, во всех подробностях расписал ее приключение, так как, когда позже к ней в комнату поднялась тетушка Венера, она ее больше ни о чем не расспрашивала. Она ласково осведомилась у Флер о ее самочувствии и сообщила ей, что дядя Фредерик с Тедди отправились к судье, чтобы составить полный протокол об этом происшествии.

— Не думаю, что можно поймать злоумышленников, — заявила Венера, — но все равно следует что-то предпринять. А теперь скажи мне, Флер, что тебе нужно?

— Ничего, благодарю вас, — сонным голосом пробормотала она.

— Тебе необходимо как следует отдохнуть. Мистер Скотт шлет свой привет. Он зайдет к тебе завтра, чтобы справиться о твоем здоровье.

И наконец Флер вспомнила о самом главном. Теперь, лежа на мягких подушках в томной позе, она думала о том человеке, который спас ей жизнь. Кто же он такой? Несомненно, джентльмен, это сразу видно по его одежде, голосу, поведению. Он, конечно, иностранец, ведь он обратился к ней на французском, однако с заметным акцентом. Скорее всего он приехал для участия во Всемирной выставке. Судя по его внешности, это был человек не простой, с положением. Может быть, он посланник одного из иностранных правительств.

Но что можно сказать о нем как о мужчине? По виду ему лет двадцать пять — тридцать. Очень красив, смугл и несколько замкнут. На добром лице затаилась печаль. Вероятно, в жизни ему пришлось пережить какое-то горе. Он, несомненно, был человеком утонченным: его сюртук сшит из очень тонкой дорогой материи, сам он весь чрезвычайно опрятен, а руки у него — она отлично помнила — были холеные. А цветки в лацкане? В них явно проявлялась его индивидуальность. Она до сих пор помнила нежный запах клевера и, кроме того, чистый, приятный запах его тела, его кожи — теперь она все ясно вспомнила.

Флер была так близко от него! Она прикасалась к нему, чувствовала себя спокойно под его надежной защитой! Ее удивляло, что в момент опасности, вся охваченная страхом, она испытывала к нему особые, интимные чувства, словно была с ним знакома целую вечность. Его рука, поддерживавшая ее за талию, казалась не рукой чужого — нет, это было прикосновение человека, которого она знала давно, и оно было таким приятным, таким желанным.

Флер чувствовала, как все ее тело дрожит от возбуждения и ощущения счастья, она переживала подобные ощущения еще ребенком, когда, просыпаясь утром на Рождество, готовилась к какому-то пока еще неизвестному удовольствию. Вчера ей грозила смертельная опасность, но вместе с ней она словно родилась заново. Как ей хотелось узнать, кто он такой! Как это было похоже на него, — размышляла Флер, — не дожидаясь от нее благодарности, сразу же скромно удалиться, как только на месте происшествия появился Тедди. Как ей хотелось узнать его имя, чтобы теперь думать о нем, называя по имени. Кто он? Но какое это имело значение, если он находится сейчас в Лондоне по случаю Всемирной выставки? Она обязательно его увидит. Он настоящий джентльмен, скорее всего важный иностранный представитель, а светское общество в столице не так уж велико. Рано или поздно они непременно встретятся.

Флер сладко потянулась и снова зарылась в подушки. Птицы за окном пели исступленно, и через штору она видела, как загорается солнечный день. Как же хорошо жить на белом свете! Где-то там, за окном, находился ее высокий иностранец, возможно, в эту минуту он тоже проснулся и вспомнил о ней. Ведь теперь они были связаны невидимыми нитями, благодаря сложившимся обстоятельствам. Они с ним пережили несколько восхитительных мгновений, которые изменили все, навсегда. Они уже перестали быть чужими.

И они обязательно встретятся, Флер в этом не сомневалась. Это была ее судьба.

 4

— Как ты себя сегодня чувствуешь, Флер? Должен признаться, это приключение особенно на тебе не сказалось. — К ней пришел Тедди Скотт.

— У меня небольшая усталость, пара синяков, но в остальном все в порядке, благодарю тебя.

— Синяки от падения с лошади?

— Да, их, правда, не видно, но сегодня не поеду верхом.

— Надеюсь, ты перестанешь ездить одна, после того что случилось. Ты всегда должна…

— Благодарю вас, мистер Скотт! Я уже пережила одну бурю, устроенную мне тетушкой Венерой. С меня довольно!

— Что ты, я не хотел тебя обидеть. Прошу меня извинить. — Вежливо кашлянув, он продолжал теребить в руках перчатки. — Это платье тебе очень идет. Как называется этот цвет?

— Я обычно не придумываю названий, но вообще-то он называется лилово-розовый. — Флер улыбнулась. — Неужели ты приехал сюда только ради того, чтобы обсудить мой туалет?