Шрифт:
— Очень мне не нравится вся эта история, если верно все то, что ты говоришь… — мрачно заметил Дяко.
— И мне, знаешь ли, не нравится! Да, следы, которые вели к школе, оставил кто-то в резиновой обуви.
— Наши из охраны ходят в сапогах с каблуками.
— Да, я знаю! А кстати, где сейчас Митьо и Васил?
— Когда мы пришли к Большой пойме, стаю уже прогнали оттуда. Я велел нашим людям пройти лесом и спуститься на восток от стены водохранилища, а охотники из Дубравца двинулись сюда.
— Сколько их было, не помнишь?
— Не больше десяти человек.
— Ты можешь вспомнить их имена и фамилии или узнать их, если потребуется? Конечно же, не сейчас, а вечером, когда все вернутся. Ну, вроде бы это нужно для какой-нибудь ведомости или протокола.
— Ладно, сделаю. А если эта сучка сболтнула кому-нибудь, что ты нашел тайник, я ей голову снесу!
— Какая сучка?
— Марина, кто же еще!
— Она не сучка, бате [4] Дяко, а женщина. Настоящая женщина, и это самое ужасное.
4
Уважительное обращение к старшему родственнику.
Мы подъехали к базе, и я не успел войти в коридор, как Марина выбежала из канцелярии и закричала:
— Быстрее! Там шеф на проводе…
Я прошу ее сварить кофе, на ходу снимаю с себя рюкзак, ружье, патронташ, хватаю трубку с твердым намерением наконец-то послать Генчева ко всем чертям.
— Эй, Боров! — кричит он. — Хорошо, что я нашел тебя! У тебя есть под рукой на чем записать?
Оглядываюсь, закуриваю сигарету, чтобы прошло некоторое время, и отвечаю:
— Все готово, Генчев, записываю…
— Так вот — слушай внимательно! Обстановка осложнилась чрезвычайно! — Шеф налегает на каждое слово, как будто я должен все это стенографировать.
— Это я должен записать? — корчу из себя идиота.
— Что? Что?
— Я спрашиваю, то, что обстановка осложнилась, — это надо записывать?
— Да нет, я скажу тебе, что писать! Сейчас слушай только! Через десять-пятнадцать минут я отправляюсь к вам…
Ох, елки зеленые… Только этого мне не хватало.
— А на чем вы отправляетесь?
— Ты зачем меня перебиваешь, а?! И какое значение имеет вид транспорта?! — сердится Генчев и наверняка от досады давится слюной и кашляет.
— Имеет, товарищ начальник! Это невероятно важно. Например, если вы собираетесь ехать на «ладе»…
— Да, да, на «ладе», черт тебя возьми, ты что отнимаешь у меня время?!
— Отнимаю, потому что на «ладе» нельзя…
— Как это так — нельзя? Почему нельзя?
— Потому что не проедете вы на ней никуда! Вчера вечером не могли даже отвезти роженицу в райцентр. Тут женщина рожала, но у нее было ужасное кровотечение, и мы вызвали специально вертолет, чтобы ее…
— Послушай ты, болтун чертов! При чем тут какая-то роженица и вертолет, когда я тебе ясно говорю, что положение действительно очень, очень серьезное! Смотри, как бы и у тебя не случилось кровотечение, когда я прибуду к вам!
До чего наш шеф забавный, когда сердится!
— Мне все ясно, шеф, но…
— Какое еще «но»? Чего там «но»? Я ему говорю, что…
— А я вам говорю, черт возьми, что «лада» не проедет! Понятно?! — прерываю его без особого почтения. — Не проедет, потому что путь между Дубравцем и Козарицей закрыт! На целый метр снегу навалило и продолжает падать до сих пор! Со вчерашнего дня ни туда, ни сюда ни одна машина не прошла, ясно? Поэтому я и говорю, что «лада» не пройдет! У вас там что — никакой информации нет о положении на дорогах?
Минуту-другую Генчев медлит с ответом, я слышу — совещается с кем-то, а потом говорит такое, от чего я бы наверняка свалился со стула, если бы Марина не стояла передо мной с чашкой кофе:
— Неправда все это, Боров! Из штаба по борьбе с природными бедствиями сообщают, что все пути в округе проходимы!
— Пошлите вы этот штаб к такой-то маме вместе с их говенной информацией! А потом поезжайте на «ладе» и посмотрите сами!
— Как это «к такой-то маме»? Ведь товарищи и в Софию уже точно так доложили…
— Они могут даже в ООН доложить, а вы слушайте, что я вам говорю! Лучше всего поезжайте на джипе с двойной передачей! И с собой возьмите по крайней мере еще двух человек. Здесь зимой небезопасно, товарищ Генчев, учтите это!
— Хорошо! Приеду на джипе! С тройной передачей, если тебе так хочется! Ты что делаешь в данный момент?
— Ну… — Я жду несколько секунд, будто обдумываю ответ. — Вот в данный момент я говорю с вами по телефону и пью кофе…
— Нет, от этого типа можно рехнуться! Вот я приеду сейчас, ты у меня выпьешь и закусишь! Ты слышишь меня, Боров?!