— Es un heer especial, seguro [11] .

Съехав с холма, Энелио остановился у выезда на шоссе, пропуская тяжелый грузовик. Только что произнесенное одним из мальчишек слово засело у меня в голове.

— Подожди минутку, — попросил я Энелио. — Пожалуйста, заглуши мотор.

Энелио обернулся.

— Забыл что-нибудь?

— Наоборот, вспомнил. Буква «джей» в испанском произносится как «х»! Халиско. Хагуар. А значит, клянусь богом, мы едем на «хипе».

— Я понял, о чем он, — подхватил Майер. — Тот мальчишка в Митле! Ты тогда все никак не мог понять, что он имеет в виду.

— Хип-ди-роу. Джип де рохо. Джип красного цвета!

— Все верно, — согласился Энелио. — Красный джип. А этот — желтый. Ну что, игра закончена?

— Художник и скульптор… Почему бы нет? Как фамилия Майка? Баррингтон?

— И Дэлла Дэвис.

— Энелио, как называется дорога, которая ведет к аэропорту?

— Койотепек-роуд.

— И где-то в миле от города есть что-то вроде небольшого туристического кемпинга, где был пожар?

— Я знаю это место. Но оно давным-давно сгорело.

— Мы можем туда поехать прямо сейчас? — спросил я. — Мне нужно кое-что выяснить.

Пока Энелио вел машину, я наклонился к нему и, стараясь перекричать рев мотора, объяснил, в чем дело.

Дом был окружен толстой высокой стеной из необожженного кирпича, огораживающей примерно акр земли. По обе стороны стены росли ветвистые деревья, но земля вокруг была голой и безжизненной, лишь кое-где пробивались иссохшие ростки кукурузы. Почти вплотную у стены был припаркован старый красный джип, а рядом, почти уткнувшись в него бамперами, стояли две полицейские машины. На все это глазела небольшая группа людей, расположившихся в тени на порядочном расстоянии.

— Что-то нехорошее здесь происходит, — медленно произнес Энелио. — Эти люди бросили работу в поле и пришли сюда, чтобы посмотреть. А из-за пустяка они бы не стали этого делать. Значит, что-то очень плохое.

Обе створки ворот были распахнуты. В углу двора к стене приткнулся небольшой домик, сложенный из того же кирпича-сырца, а в центре стоял огромный блестящий «мерседес»-седан.

Прямо на солнцепеке, уперевшись локтями в колени и закрывая лицо ладонями, сидел крупный молодой человек, втянув голову в плечи. На нем были грязные холщовые рабочие брюки и чистая белая рубашка. Он был босой. Из-под его ладоней торчали завитки большой блестящей черной бороды.

Перед ним стоял лысый человек в черном костюме, а в паре шагов за его спиной — уже знакомый нам сержант Мартинес. Неподалеку переминались с ноги на ногу трое полицейских.

Когда мы проходили через открытые ворота, на лице сержанта появилось изумленное выражение, тут же сменившееся уже знакомым мне взглядом полицейского, но на этот раз куда более усиленным новым совпадением.

— Энелио! — воскликнул лысый. — Как вовремя! Не мог бы ты кое-что перевести?

Энелио представил нас доктору Франсиско Мартелю, а потом они подошли к сержанту и некоторое время что-то обсуждали. Вскоре Энелио вернулся и рассказал, что здесь произошло.

Час назад на шоссе выбежал человек и, остановив направлявшийся в город автобус, сказал водителю, что за стеной умирают люди. Водитель притормозил у ближайшего телефона и позвонил в полицию. На место происшествия была послана патрульная машина, а почти сразу же после нее приехала «скорая помощь». Прямо за воротами в пыли лежала молодая негритянка, убитая одним ударом, судя по всему нанесенным сзади с такой силой, что ее череп раскололся, разбрызгав во все стороны частички мозга. За сараем было обнаружено тело высокого молодого светлобородого американца с громадной вмятиной в левой стороне лба. Некоторое время у него прощупывался слабый пульс, но еще до того, как его успели погрузить в машину «скорой помощи», он скончался. Рядом с ним лежала мексиканка, убитая очень похожим ударом, нанесенным чуть повыше левого уха. Чернобородый сидел на земле, уткнувшись головой в колени, и плакал. Он заявил, что появился здесь буквально за несколько минут до прибытия полиции и нашел их в таком виде.

— Полиция установила его личность? — спросил я.

Сержант передал нам его туристскую карточку. Хотя чернила на подписи были смазаны, не оставалось сомнений, что это Джером Неста.

— Мартинес знает, что он виновен в нелегальном проживании на территории Мексики, — сказал Энелио. — Его карточка просрочена. Поэтому мне разрешили задать ему несколько вопросов. Пойдемте со мной, послушаете, может, и вам что-нибудь придет в голову.

Энелио присел на корточки перед Нестой.

— Джерри, — тихо позвал он. — Эй, Джерри.

Тот медленно поднял голову. У него были серо-голубые глаза — бегающие, неуверенные и покрасневшие от слез.

— Всех… всех троих. Господи! Всех троих. Я просто не могу… не могу в это поверить.

— Джерри, кто это сделал?

— Да не знаю я! Я никого не видел. Я вошел и позвал Дэллу, чтобы узнать, куда положить покупки.

— Какие покупки?

— Те, что я привез из города. Никто не хотел ехать. Люс стирала, Майк вовсю работал над картиной, а у Дэллы болела голова.

— В котором часу вы отсюда выехали?