Зеро неожиданно рассмеялся, откинул высветленную чёлку со лба и широко улыбнулся.

– Придурок. Это же китайская муть, а вы все поголовно в мистику не верите. Вы не гадаете, вы высчитываете. И если верить расчётам, Каи - Лянь Чжэнь.

– Может, тогда и Крис…

– Эр Хэй, - договорил за него Зеро и снова рассмеялся.
– Как вы это называете?

– Неважно, - рыкнул сквозь зубы Хань и отправился к себе.

< Даже, если он вас спросит, >

Ровно в восемь он торчал в ресторане отеля в дорогом серебристом костюме, при галстуке и пялился на бутылку шампанского в ведёрке со льдом. Каи опоздала на семь минут и подошла совершенно бесшумно, застав настроившегося на цоканье каблучков Ханя врасплох.

Он вскочил из-за стола и торопливо выдвинул стул для дамы. Каи грациозно опустилась на него, расправив на коленях синюю ткань вечернего платья. Наглухо закрытая спина, красивые очертания плеч и узкое, но глубокое декольте, которое ни черта не демонстрировало, зато так намекало, что у Ханя слюнки потекли. Тёмные волосы вновь уложили с помощью магии и двух спиц так, что причёска казалась одновременно простой и фантастической.

Официант, повинуясь жесту Ханя, налил в бокалы шампанское и отправился за заказом.

Каи откинулась на спинку стула и принялась вдруг рассматривать Ханя в упор. В её глазах плясали смешливые искорки - красиво. Это напомнило Ханю фейерверк над ночным Гонконгом, виденный в далёком детстве. Самое красивое ночное небо. И самые красивые глаза.

К бокалу Каи не притронулась, лишь наблюдала, как Хань сделал пару глотков из своего. Затем явился официант с заказом. Каи поманила его пальцем и коротко велела что-то. Тот кивнул и поставил перед ней тарелку с устрицами в лимонном соусе. У Каи медленно поехали вверх брови, и она снова тихо что-то велела официанту. Через пару минут официант принёс Каи стакан молока. Обычного.

– Ты не хочешь шампан…

– Нет, - коротко отрезала она и сделала глоток молока. Над её верхней губой осталась тонкая белая полоска, которую нестерпимо хотелось слизнуть языком.
– Зачем ты пригласил меня на ужин?

– Э… - Хань даже опешил от такой прямоты.
– Я хотел… провести с тобой какое-то время.

– Мы проводим время вместе постоянно. Нам ещё и задачу надо выполнить. Разве мало?

– Я не в этом смысле.

– Ясно. Чтобы затащить меня в постель?
– немного наклонившись к нему, тихо уточнила Каи с неизменной ироничной полуулыбкой на соблазнительно полных губах. И там по-прежнему белела тонкая полоска. Хань тоже наклонился вперёд, ответил слабой улыбкой.

– Это тоже, но не само по себе. То есть, это не цель…

Он не выдержал, подался ещё немного к Каи и всё-таки коснулся языком белой полоски, затем жадно прихватил её губы зубами, потянул, потом смял, покусывая и торопясь ощутить сполна их вкус. Не зря, потому что Каи решительно отстранилась, отодвинула от себя тарелку с устрицами и взяла салфетку.

– Забудь, - посоветовала она с мягкой улыбкой, но в глазах её по-прежнему плясали насмешливые искорки.

– Почему? Тебе… не понравилось?

– Нет.
– Оперевшись локтем на стол и коснувшись салфеткой уголка губ, Каи смерила его неожиданно холодным взглядом. Она кончиком пальца медленно провела по своей нижней губе.
– Ты знаешь, почему такие губы называют чувственными?

Хань молчал, поэтому Каи усмехнулась немного устало.

– Ладно, что такое чувственность?

– Это… осязательная впечатлительность, - наконец нашёлся с ответом Хань.

– Знаешь, выходит. Тогда почему ты обращаешься со мной так, словно в плане чувствительности я «глухая»?

Хань застыл и перевёл взгляд на чуть припухшие после недавнего поцелуя губы Каи.

– Правильно, мне не нравится, когда обо мне не думают. И я не люблю, когда мне делают больно. Знаешь, женщина - это не просто кукла с пустой головой. Она думает, действует, имеет собственные желания и предпочтения. И ей нравится, когда с ней и её желаниями считаются. Например, я не люблю шампанское. Вообще не люблю спиртное. Но ты даже не спросил, хочу ли я выпить и что именно. А ещё я не ем устрицы. Об этом ты тоже не спросил. Ты даже не спросил, какую кухню я предпочитаю.

Каи поднялась со стула сама, отложила салфетку и кончиками пальцев тронула подбородок Ханя. Она наклонилась, позволив заглянуть в её декольте, и запечатлела поцелуй на его щеке.

– Так играть мы не будем, прости, - шепнула она напоследок.

Хань проводил её ошарашенным взглядом, одновременно пытаясь взять себя в руки. Что, чёрт возьми, это было?

Если это был отказ, то он получился подозрительно двусмысленным и совершенно непонятным.

< Тот, кем ваша мысль согрета, >