Стая гриндилоу, вставшая как раз на его пути, в несколько секунд превратилась в кровавую взвесь от невербального «Депульсо», резко двинувшего пласт воды. Эффект был вроде взрыва подводной бомбы. Гриндилоу буквально разорвало мгновенными перепадами давления, как воздушные шарики с кровью.

Гарри, не останавливаясь, плыл дальше.

Впереди показался город русалок. Безлюдный. Видимо жители его успели увидеть жестокую расправу и решили убраться подобру-поздорову от того монстра, что приближался к ним со скоростью чуть меньше, чем у торпеды.

На главной площади города Гарри увидел три столба, к которым были привязаны люди. Он сгрёб в охапку всех трёх девушек (три «Секо», и верёвок нет) и, работая одними ногами, поплыл к берегу. Скорость упала раза в два, но всё равно оставалась весьма приличной.

Где-то на половине пути до берега его встретил Крам в частичной трансформе. Поттер отдал ему Гермиону и кивнул. На половине оставшегося расстояния он встретил Флёр в головном пузыре. Скептически глянул на неё. И вместо того, чтобы отдать ей Габриэль, схватил и прижал к остальным её саму.

Крам начал его обгонять. И у чуть поостывшего и успокоившегося Гарри взыграл азарт. И вместо того, чтобы работать ластами, он применил манящие чары к самому себе. И добавил в них сил. Скорости торпеды он достиг через пару секунд. А спустя ещё столько же превзошёл её.

У самого берега он остановился. Применил чары головного пузыря. Вот только наполнил его не воздухом, а водой.

Отпустил Флёр. Отдал ей сестру. И вышел с женой на ластоподобных руках.

Трибуны встретили его восторженными криками, которые затихали по мере его приближения. Взгляд за эти десять минут у него добрее не стал. С Дафны спали чары, и она обняла мужа за шею руками.

Поттер дошёл до обломков помоста. Манящими чарами призвал к себе пару полотенец и закутал в них Дафну. Вытерся сам ещё одним. Накинул халат. И как был, с пузырём воды вокруг головы, потопал к замку. Всё так же с женой на руках.

Победитель был определён однозначно и без обсуждений.

Второе испытание признали завершившимся.

*

– Га”и… Ло’д Потте’. П’ошу, п’имите мою благода’ность, за спасение сест’ы, - утром следующего дня, на завтраке в Большом Зале подошла к Поттерам Флёр и поклонилась в пояс.

– Гарри. Просто Гарри, - поправил её он.

– Габ’эль ‘ассказала мне о том, что вы сделали для нее экст’енный телепо’т… - призналась она.
– Спасибо. Сест’а для меня самое до’огое существо на свете… И я п’осто в я’ости от того, что они посмели подве’гнуть её опасности!
– на миг черты её приобрели нечто птичье. Но лишь на миг.

– Я тоже в ярости, - сказал Гарри.
– И я, как Лорд Поттер и свободный Блэк, не забуду этого никому из организаторов. Бэгмен ещё пожалеет, что его в тот день откачали в больничном крыле, - он говорил достаточно громко, чтобы окружающие его слышали и передавали дальше. Особенно остро Поттер посмотрел на маленького зелёного жука, сидящего недалеко на стене. – И, надеюсь, пресса мне в этом поможет.

Жук тут же расправил крылья и улетел.

Дамблдора за преподавательским столом не было.

*

Шум в прессе разгорелся страшный. Подумать только, Леди Старой Семьи подвергли опасности ради какого-то Турнира! Несовершеннолетнюю гражданку другой страны похитили в Магической Британии! Самую завидную невесту этой самой Британии засунули на дно озера, и спас её кто? Болгарин!

Резонанс это вызвало сильнейший. Дамблдор мгновенно открестился от этой истории и валил всё на Бэгмена. Того снова хватил сердечный приступ, но его снова откачали. И теперь он в палате Святого Мунго старательно отбивался от журналистов. А Министерство, получившее команду «фас» от Попечительского Совета, ударными темпами копало на него компромат. Точнее списывало на него всё, что только можно было хоть отдалённо связать с ним (козёл отпущения нужен всегда и всем).

Сам Поттер продолжал усиленно готовиться к бою. Предчувствие чего-то страшного впереди не отпускало, а только день ото дня крепло. Взгляд у него стал давящий и тяжёлый. Он как мог его прятал, часто улыбался, был весел, позитивен, но стоило поймать его взгляд, и впечатление мгновенно рушилось.

Дафна носила свою маску Ледяной Принцессы на людях. Но испуганно жалась к мужу, стоило им остаться одним. Она боялась за него. Не знала, чего он ждёт. Но Знание Гринграссов подтверждало, что это что-то ужасное. Она не говорила ему об этом, чтобы не пугать. Наоборот, старательно высмеивала эти его предчувствия. Но опять же, стоило поймать её взгляд, и впечатление рушилось.

Люциус, увидев Гарри в таком состоянии, в тот же день забрал Драко из Хогвартса и заперся с ним и с женой в мэноре, подняв на максимум защиту и не высовываясь никуда.

Гринграссы последовали его примеру и то же заперлись в мэноре, забрав младшую дочь. Сельвин просто заперся. Нотт, освобождённый от метки ещё прошлым летом, в обмен на помощь с законопроектом забрал сына и тоже заперся.

Беллатриса Лестрейндж с мужем тайно покинули стены Азкабана, нехило обогатив коменданта, и тоже заперлись в мэноре вместе с приёмным сыном. Вообще, все Старые Семьи из тех, кто отринул метку или никогда её не носил, перешли на осадное положение, кроме Поттеров и Блэков.