Шрифт:
Появилась толстая рыжая девочка лет шести или семи. Она пришла поцеловать маму с папой и приветствовать знакомых гостей. Всем остальным она сделала глубокий реверанс, и Алексис с удивлением подумал: вот ведь попал в такой дом, где девочки приучены делать реверанс. Жаль только, что она такая толстушка!
Батифоль подошел к Женевьеве Тремюла, обнял ее за талию и слегка приподнял.
— Как он глуп! — смеясь, сказала она.
Батифоль фальцетом повторил за ней:
— Как он глуп! Как он глуп!
Этими восклицаниями комик обычно пересыпал свои монологи, чем в основном и был знаменит. Стоило заговорить о Батифоле, как кто-нибудь тут же подхватывал: «Как он глуп! Как он глуп!»
Но девочка, сжав кулачки, наступала на Батифоля:
— Отпусти ее! Сейчас же отпусти!
Батифоль сделал вид, будто намеревается унести свою добычу, и толстушка преследовала его, пока он не поставил ее маму на пол.
— Кати очень ревнива, — объяснила гостям Женевьева.
После этот инцидента толстая девочка исчезла так же неожиданно, как и появилась. Худая брюнетка с короткими прямыми волосами, которую Алексис раньше не заметил, обрушилась на комика с упреками:
— Ты получаешь удовольствие, поддразнивая Кати. По-моему, это отвратительно. Сколько бы я ни возмущалась, это сильнее тебя — ты каждый раз снова принимаешься за свое.
— Оставь его, Фаншон, — сказала Женевьева Тремюла. — Он не столько зол, сколько глуп.
И все опять зашумели:
— Как он глуп! Как он глуп!
Почти все гости разошлись, и Алексис снова надумал откланяться, но теперь в гостиной оставалась очень небольшая компания — супруги Тремюла, Батифоль, его собственная жена и Кристиан Марманд, который взял Нину за руку. Они хором запели старинный вальс Фрагсона — должно быть, одну из своих излюбленных песенок:
«Ах, сударыня, я в восхищенье! Как в раю я блаженствую тут». «Сударь, — шепчет она без смущенья, — Это гнездышко — скромный приют». Я в ответ ей: «Сударыня, право, Таково уж любви волшебство, Что влюбленным, поверьте, по нраву Это гнездышко больше всего».Алексис наблюдал, как мадам Тремюла вместе со всеми распевает двусмысленные куплеты. Возможно, она немного выпила. Она пела, покачивая в такт головой. Как могла эта принцесса произносить такие пошлые слова:
«Ах, сударыня, я в восхищенье! Подле вас умереть был бы рад!» «Вижу, — шепчет она без смущенья, — Вам по вкусу мой маленький сад» [4] .Разлучив Нину с Мармандом, Батифоль закружился с нею в вальсе. Она, казалось, была в упоении. Допев песенку, все весело зааплодировали. Фаншон, жена Батифоля, объявила, что ему пора уходить.
— Смотри, опоздаешь к началу представления, — добавила Женевьева Тремюла.
4
Перевод И. Кузнецовой.
— Ничего страшного, без меня не начнут. Налей-ка мне последнюю рюмочку.
— А ты, — обратилась Фаншон к Кристиану Марманду, — вспомни-ка о своих детках, которые плачут дома.
— Дорогие мои белокурые головки! — ответил футболист. — Думаешь, и это тоже смешно? Не отравляй мне вечер. Ведь сегодня мы одержали победу.
Когда Батифоль удалился, Тремюла сказал Алексису:
— Занятный тип. Батифоль тоньше, чем кажется, если судить по эстрадному номеру, с которым он выступает. Его настоящее имя Леонар де Сен-Маме. Он маркиз. В прежние времена у него был бы свой замок и псовая охота. Батифоль любит выпить, но человек не злой, и готов на все, лишь бы развлечь Женевьеву.
Было непонятно, радует ли Тремюла это знакомство с аристократом или он находит удовлетворение в том, что достиг определенных высот, в то время как представитель бывшего правящего класса низведен до положения шута?
— А его жена?
— Фаншон — актриса. Закончила консерваторию, но после этого так и не совершила в искусстве ничего сколько-нибудь значительного. Две-три маленькие роли в театре — вот и все. С тех пор как она стала жить с Батифолем, она уже не рвется на сцену. Целиком поглощена им, а это не всегда легко. Парень он славный, но в любую минуту может выкинуть какой-нибудь номер.
— Трогательно видеть, как ваша дочь отважно бросается на этого великана.
— Очень боюсь, что Кати меня не любит. И поэтому чрезмерно любит свою маму.
— Нам тоже пора. Спасибо за чудесный день.
— Надеюсь, еще увидимся.
Алексис спросил себя, что это — простая формула вежливости или искреннее пожелание. А Шарль Тремюла добавил:
— Люди, с которыми мне приходится общаться, не очень-то интересны, и моя жена страдает от того, что у нее мало настоящих друзей.
Женевьева Тремюла проводила Алексиса и Нину. Женщины расцеловались. Нина начала спускаться по лестнице, Алексис, встав навытяжку, церемонно протянул на площадке руку хозяйке дома. Черные глаза молодой женщины блестели в полумраке. Она потянулась к нему и уже на пороге полуоткрытой двери, прежде чем повернуться к художнику спиной, дважды коснулась его щеки губами, не проронив при этом ни слова.