— Не твое дело! — прохрипела я, вися вниз головой и борясь с наступающей тошнотой.

— Не мое, значит? — поставил он меня на ноги и заглянув в глаза.

— Не твое, — упрямо заявила я, теряя сознание от резкой перемены положения.

Очнулась лежа в теплых родных объятиях. Эрик ласково гладил меня по спине и волосам, время от времени, зарываясь носом в волосы и целуя.

— Кошечка моя, тебе лучше? — безошибочно определил он момент моего пробуждения.

— Мне замечательно, — постаралась я придать голосу грубость, но вышло плохо, уж слишком много счастья было в сердце.

Эрик тяжело вздохнул.

— Будешь царапаться?

— И кусаться, — подтвердила я, а сама неосознанно принялась поглаживать все, до чего могла дотянуться.

— Ну, ладно, тебе можно, — хмыкнул он. — Тебе все можно.

Его рука плавно спустилась вниз и накрыла мой живот. Пальцы ласково погладили меня сквозь ткань платья, а потом, осмелев и задрав подол, забрались под одежду.

Я замерла.

— Леди Вульф пришлось признаться, — ответил он на мой немой вопрос.

— И… — затаила я дыхание.

— Я не думал, что могу быть счастливее, чем кода держу тебя в своих руках. Но я ошибался. Оказывается, обнимать свою маленькую семью вот что такое верх блаженства.

От нежности в его голове, слезы навернулись на глаза. Я, шмыгнув носом, постаралась отвернуться и тайком вытереть вмиг ставшие мокрыми щеки.

— Кошечка, не рви мне сердце, — сжал он объятия крепче.

— Как скажешь, — согласилась я и разрыдалась в голос.

Он долго держал меня в руках, позволяя выплакаться, потом очень тщательно сушил мое лицо поцелуями. Постепенно всхлипы утихли, превращаясь в постанывания, объятия стали крепче, поцелую жарче. Шоколадные глаза с желтыми всполохами — это все что я видела и осознавала. Кровь, впервые за последнее время, закипела и понеслась по венам, бурлящим потоком. Руки сами блуждали по сильным плечам, а губы искали ответные горячие поцелуи. Мое тело его узнало и приняло.

Боже, как же мне не хватало его близости. Как же сильно я истосковалась по его поцелуям. Как же неполноценная была моя жизнь без него.

Силки страсти не отпустили нас и все больше запутывая, толкали друг к другу. Цепляясь за Эрика, я стонала в голос от наслаждения и взрывалась удовольствием от каждого его выпада. Забыв обо всем, впитывала его в себя, и чутко отвечала на его ласки.

И снова его шепот, затопил мое сознание. Тихие слова, которые я слышала от него и раньше. Я их слышала, но до сегодняшнего дня не понимала. Почему? Ведь теперь так очевидно и совершено точно я могла разобрать в словах его признания. Слышала слова наполнение нежностью и страстью. Он шептал о своей любви ко мне, рассказывал, как долго искал и как невероятно тоскует без меня, расставаясь даже на минуту.

— Люблю тебя, — простонала я в его губы, отвечая на непрерывный поток слов, которые произносились с все большим напором и почти мольбой.

Эрик замер, нависая надо мной:

— Ты слышишь, — довольно проговорил он.

— Я и раньше слышала, но не понимала, — призналась я в надежде на объяснения.

— Голос волка, может слышать только пара. Но ты была так уперта в своем желании расстаться без сожалений, что не позволила себе и мне сблизиться окончательно.

— А теперь?

— А теперь мне все равно, что ты придумаешь еще. Ты моя! Была моей и будешь!

— Я подумаю, — заявила я, за что получила очень чувствительный укус в плечо.

Я ойкнула, а укус был мгновенно зацелован.

— Не смей! Слышишь, не смей! Ты уже не можешь отказаться, — прорычал Эрик.

— Не дождешься, — не менее угрожающе перебила его я.

Нежная страсть сменилась напором дикого голодного вожделения. Он брал меня раз, за разом доказывая и показывая, кто хозяин. Он не отпускал меня ни на секунду, забыв о том, что у нас гости и несчастный священник, не имеющий возможности уйти из-за приказа господина. Мы забыли обо всем, кроме друг друга.

Официальная церемония состоялась лишь утром. Элен утирала слезы радости и облегчения. Ромашка улыбалась, сияя довольными глазами. Уставший ожиданием священник, бубнил заученные тексты.

Дриона, конечно уже не было. Оно и понятно, осознав, что его обрек на смерть сам король, унес ноги, не сообщая куда. О попытки изнасилования Эрику я рассказывать не стала. Нет, мне не было жалко Дриона, а вот перспектива расстаться с Эриком пугала до смерти. А в том, что он отправиться вдогонку, дабы наказать Калеба, я не сомневалась. Пусть все будет так, как есть. А Дрион все равно не сможет уйти, те, кому король подписал смертный приговор, уже покойники, даже если сами еще об этом не подозревают.