— Но легенда тоже имеет значение, — подчеркнул Вери. — Дикки — романтический, но все же не платонический возлюбленный! Герою нужны подвиги. Нужна идиллия!

И он еще смеется, старый развратник!

— Дикки?

— …Гм?

Он лежал, распластав во всю длину кровати свое прозрачное, казалось, бесхребетное тело. В правой руке держал расклеившийся на листочки томик «Черной серии», который дал ему Дейв.

— Время аперитива? — с улыбкой спросил он.

Алекс снова ощутил угрызения совести. Лучше бы не трогать его! Такой милый парень, голос, внешность — чистое золото, и серьезный, даже слишком… А вот приходится опять надоедать ему с этими мерзостями! Идиллия!

— Сейчас пойдем выпьем что-нибудь. (Он не решался заговорить.) А тебе нравится их коктейль «Южные моря»?

— Алкоголь всегда алкоголь, — важно изрек Дикки.

— Да… Один коктейль стоит другого, как хорошая женщина стоит другой, не правда ли? (Этот хитроумный переход с точки зрения Алекса был не так уж плох.)

Дикки отложил книгу и сел на кровати.

— О! Это не одно и то же! Живой человек — совсем иное дело! — сказал он с искренним возмущением.

— Согласен. Но среди этих живых людей, я хочу сказать, бабенок, которые вьются вокруг нас в последние дни, хоть какая-нибудь тебе понравилась?

— О! Они очень милы… — сказал Дикки, не клюнув на удочку.

— Ну а как тебе та дикторша, в Андорре, брюнетка?

— Очаровательна.

— О! Дикки! Ты отвечаешь так, будто я беру у тебя интервью! — заметил обескураженный Алекс.

Дикки встал и направился к балкону.

— А по-моему, ты именно это и делаешь…

В его голосе послышалась еле заметная жесткая нотка.

— А что мне остается? — простонал Алекс. — Послушай, Дикки… Мне неприятно говорить тебе об этом, но господин Вери требует… То есть он считает, что это необходимо… Ну сделай маленькое усилие… Ты же знаешь, что уже с пасхи мы говорим об этом, но пока так ничего и не получилось… Ждать больше нельзя. Эти статьи… Короче, он мне сказал совершенно определенно: нужна идиллия. И как можно скорее.

Дикки в ярости обернулся, но убитый вид Алекса развеселил его. Он засмеялся:

— Вери так и сказал?

— Слово в слово.

— Какой мерзавец! Хотел бы я видеть его на моем месте! Но как только кончится мой контракт, я ему устрою номер; скажу: согласен возобновить его при условии, что и вы разыграете идиллию!

На сей раз рассмеялся и Алекс. Вздохнул с облегчением. Судя по всему, Дикки отнесся к сказанному вполне терпимо.

— А он сказал с кем?

— Нет, нет, — спохватился Алекс. — Ты абсолютно свободен в выборе. И вовсе не обязательно, чтобы это была «звезда», лишь бы девочка оказалась хоть немного привлекательной, фотогеничной и не слишком стервозной…

— А почему бы тебе не объявить конкурс? — вздохнул Дикки. — Ну, вроде того, что проводился среди фанатов, помнишь, когда премией был объявлен уик-энд со мной в Венеции? Ну и вляпался же тогда мсье Вери!

Это было одним из приятнейших их воспоминаний. Дикки вовсе не одобрял этого конкурса, Алекс всеми силами пытался убедить Вери, что нельзя предлагать певца как выигрыш в вещевой лотерее. Но Дикки по-настоящему заблистал всего лишь шесть месяцев назад; уверенности в том, что это продлится, еще не было, и им пришлось подчиниться требованиям Вери, который просто-напросто объявил через «Фотостар» о конкурсе и о первой премии — уик-энде в Венеции в обществе Дикки-Короля, «восхитительного исполнителя „Аннелизе“».

Вери, исходя из того, что «Фотостар» читают в основном подростки, не упомянул о возрастном ограничении для участников конкурса, и первая премия — в данном случае сам Дикки — досталась Наде, вдове инженера русского происхождения, которая выглядела лет на сорок пять. Они, то есть Алекс, Надя и Дикки, провели потрясающий уик-энд: Надя, великолепно изучившая Венецию по книгам, никогда не смогла бы совершить такое путешествие за отсутствием денег, и в конкурсе принимала участие ради Венеции, а вовсе не из-за Дикки. Он же, свалив с плеч огромную тяжесть, угощал ее роскошными обедами, а она во Дворце дожей, и академии рассказывала ему о картинах; они расстались лучшими в мире друзьями. Одураченным оказался Вери: ну разве мог он сделать хотя бы один снимок или рекламный репортаж о венецианском уик-энде Дикки Руа в обществе сорокапятилетней женщины!

— Выбор за тобой, бесспорно. Но нужно потянуть это какое-то время! Ты любил ее, не решаясь признаться, или она тебя любила, хотя бы с начала гастролей; идиллия должна продлиться до рождества — с елкой, маленькими подарками, сочельником в красивом шале, словом, сам понимаешь…

— Так, значит, мне придется канителиться с какой-то бабой до рождества? — воскликнул возмущенный Дикки.

— Не с бабой, — притворяясь серьезным, ответил Алекс, — а с живым человеком. Не забывай: с человеком.

На аперитив Дикки выпил три коктейля «южные моря». Доктор собрался было вмешаться. Но Алекс, покачав головой, остановил его. Сначала пусть расслабится, а потом по мере сил наберется храбрости. Здесь и свободная сегодня Джина, и блондинка, которая бросилась ему на шею во Фрежюсе, и юная совершенно прелестная журналистка из начинающих. А чуть подальше на ничейной территории, отделяющей мраморную зону (бассейн) от песчаной (сосновый бор), расположились Полина, Люсетта, Тереза, Эльза, Фредди, Жожо, мсье Морис, две Мари — одна из Авиньона, другая из Туркуэня, — Анна-Мари, Жан-Пьер, Марсьаль, пили пиво, розовое вино и разорительную для них кока-колу, терпеливо дожидаясь хотя бы взгляда, хотя бы слова. Уже одно то, что им позволено было находиться здесь и что представилась исключительная возможность ясно видеть, как Дикки пьет коктейль, сбрасывает пляжный халат, бросается в бассейн, загорает, переполняло их блаженством.