— Софья! — позвал кардиолог свою пациентку. — Завтра после завтрака зайдите ко мне за выпиской. Больничный закроете на первом этаже. Печать поставите там же. Рекомендации и путевку в профилакторий напишу завтра. Только не забудьте мне напомнить. Столько пациентов поступило, аврал. Извините.

Выслушав его речь, девушка кивнула.

— Хорошо. Я напомню, — чуть потупившись, ответила Софья.

Андрей Сергеевич поспешно извинился и скрылся за дверями ординаторской. Софье же предоставлялась почти полная свобода действий. Хочешь — выйди на улицу, хочешь — занимайся легкой физической культурой в специальном кабинете, а хочешь — смотри в холле новенький плазменный телевизор. Осталось как-то скоротать оставшееся время. Поэтому, вернувшись в палату, студентка захватила книгу, а после вышла в холл, где по вечерам собирались все остальные за просмотром телевизионных передач, вроде тех, какие любят смотреть бабульки, когда им надоедает сплетничать по телефону. Или сериалы, тоже не обремененные глубоким смыслом либо сюжетом. Усевшись в кресло, девушка поджала под себя ноги, запахнулась плотнее в халат, висевший на плечах. Открыв книгу, снова начала копаться в ранее прочитанном, пытаясь найти книгу под сегодняшнее настроение. Гул телевизионных программ не отвлекал Белоусову от своего занятия, и она не замечала ни проходивших мимо людей, ни того, чем они занимаются.

В таких местах, типа больниц, либо санаториев, или подобных местах, где приходилось бывать девушке, не получалось общаться даже с соседями по палате. Точнее, это было возможным на какой-то период, пока ты находился тут. И даже пару раз девушка пыталась обмениваться телефонами с теми, как ей казалось, с кем она сдружилась. Но, стоило выйти в нормальную жизнь, как почему-то оказывалось, что больше общих тем для разговоров нет, и такое общение прекращалось само, практически не начавшись.

Буквально вжавшись в спинку глубокого кресла, она осмотрелась вокруг себя. Люди, менявшиеся каждый день. Завтра выпишут ее, но это место займет кто-то другой. Молодой ли, пожилой, но объединяло одно. У всех были проблемы со здоровьем, накладывающие ограничения, к которым со временем приходилось привыкать.

Всюду сновали люди: медсестры, врачи, пациенты и их родственники, которые каждые день приходили с полными сумками еды, несмотря на то, что кормили здесь просто отлично. Но к таким прелестям больничной жизни уже привыкаешь и не обращаешь внимания на вечную суету. Софа читала книгу, а время текло, плавно переходя в обед. Снова раздался звонок, оповещающий о выдаче еды. Белоусова встала и, положив книгу в широкий карман халата, прошла в столовую.

Толпа пациентов, о чем-то шушукаясь или просто недовольно бурча себе под нос, двинулась в сторону раздаточной. Многие обсуждали последние сплетни, ругали обслуживающий персонал. У окна раздаточной к Софье подошла Ада и улыбнулась новой знакомой.

— Как думаешь, что сегодня давать будут? — спросила у Белоусовой девушка, вставая на цыпочки и заглядывая в окно поверх голов бабулек. — Ммм, пахнет мясной котлетой.

Софья улыбнулась ей, поведя плечами.

— Наверное, как обычно. Котлета, либо тефтельки… что-то из этого. По понедельникам же такое меню.

Да, именно по понедельникам пациенты могли лицезреть в своих тарелках борщ, пюре с котлетой, и, напоследок, крепкий вкусный чай, и даже с лимоном, что было просто удивительно для больничного меню.

Действительно, когда дошла очередь до них, раздатчица, милая рыженькая женщина лет тридцати с веснушками на щеках, протягивала им поднос, на котором стояли тарелка борща со сметаной, тарелка картофельного пюре с мясной котлетой и чай с лимоном.

— Ммм, как всегда обеды у них на высоте. — Ада потянула носом воздух, наслаждаясь дивным ароматом еды. — Приятного аппетита!

Каштановолосая подмигнула Софье, забрала свой поднос и удалилась в свою палату. Взяв поднос, Белоусова прошла за свободный столик, ближе к окну, и принялась за еду. Наверное, это была единственная больница на ее памяти, где кормили прилично, даже, можно сказать, весьма и весьма вкусно. Почти как домашняя еда. Наскоро расправившись с обедом, она отнесла посуду, поблагодарив раздатчицу, после чего вернулась в свою комнату. Подумав, что скоро Ада должна перенести свои вещи в ее палату, еще раз осмотрела, все ли в порядке вокруг, расправлено ли покрывало, и нет ли лишнего на тумбочке.

Вообще, такая маниакальная склонность к порядку была особенностью поведения девушки. Частенько это превращалось в своеобразный ритуал, и, пока все условия этого ритуала не были выполнены, она переставляла предметы снова и снова, раскладывая их в определенном порядке, почти идеальном. Вот и сейчас Софья навела порядок на тумбочке, сложила полотенце, повесив его на спинку кровати, развернула чашку ручкой в левую сторону, а коробочку с витаминами оставила рядом.

После чего, улыбнувшись, забралась на кровать, подогнув ноги и проваливаясь в сон.

Глава 4

Едва голова успела коснуться подушки, каждую девушку словно затянуло в какую-то бездонную черную дыру. Сначала не было ничего. Ни сновидений, ни даже намека. А затем все начало меняться. Сначала показались размытые очертания, которые с каждой секундой становились четче. Обретя эту самую четкость, вдали показалась горная долина. Красивое такое место, сплошь покрытое густой травой и усыпанное мелкими розово-белыми цветами медоносного вереска. Можно было даже почувствовать легкое колыхание ветра и приторно сладкий аромат цветов, который доносился с долины.

Сон казался реальностью. Все было настолько удивительно живо и красиво, что отсюда не хотелось уходить. Но кто-то или что-то тянуло дальше. Пройдя довольно приличное расстояние, можно увидеть красивый каменный замок из белого камня, шпили которого величаво отливали серебром. По обеим сторонам от замка тянулась цепочка приличных благоустроенных хижин, усеянных различными цветами, что растут в горах.

Наблюдение за этой долиной было словно со стороны, но в тоже время является непосредственным участником. Только подойдя ближе, туда, где к центру площади собирались люди, можно понять, что никто внимания на незнакомца не обращает. Словно и нет здесьникого.