— Руки! — зашипела она на того, который осмелился подобным образом ограничивать её свободу. — Оставьте меня в покое! Я в ваши ролевые игры не играю!

Впрочем, возмущения Алиевой не возымели, похоже, никакого эффекта на стражников. Девушка удостоилась малоприятного тычка в спину, который, учитывая её размеры и размеры этих громил, заставил сделать несколько шагов вперед. Ну а далее их просто куда-то повели.

Стража и девушки молча пересекли реку по разводному мосту, направились вглубь небольшого полеска и, наконец, вышли на дорогу. Вдали показались небольшие каменные домики, крытые черепицей, а конец главной дороги венчал замок. Высокие стены из белого камня, острые шпили башен, сияющие в последних лучах солнца, прочные наблюдательные пункты и смотровые башни — все это вызывало восхищение.

Девушки прошли сквозь арку и оставили позади массивные дубовые ворота. Остановились они только перед еще одними дверями, ведущими в приемную.

— Ганс, этих троих нашли на холмах. Передай Их Величеству, что завтра будет допрос. — оповестил главный стражник и повел девушек в противоположную сторону, в темницу. Мадину, Софью и Виолет закрыли в одну небольшую камеру, из интерьера которой был лишь кувшин с водой да пара кучек сена в углу. Стражник ушел по своим делам, но следом за ним пришел охранник камеры и сел за столик у решетки.

Это всё произошло как-то слишком быстро. Виолет в себя-то пришла уже только в камере, не отметив ни красоты замка, ни странности речей стражников. Она вообще готова была идти, куда угодно и за кем угодно. А всё потому, что мысли бились вокруг одной, но очень настойчивой: Вио, ты хотела в сказку? Ну вот она, сказка. А кто тебе сказал, милая девочка, что в сказке ты окажешься принцессой, а не какой-нибудь рабыней или вот — как сказали — шпионкой неведомого Вергана?…

Допрос? Завтра допрос?…

Вздохнув, Маргарет не стала ничего говорить — вообще, как в рот воды набрала. Только покрепче сжала свой кулон, ещё успев удивиться, что куда-то исчезла её сумка. А жаль, там хоть носовой платок был. Слёзы бы вытереть подступающие. С чего вдруг, Вио и сама не знала. Просто стало так обидно, что мечты попасть в сказочную историю в реальности оказались суровыми и вот… даже жестокими. Камера, кувшин с водой, да и всё. Пробравшись по стенке к сену и на автомате поправив рыжую косу, Майлс уселась туда, подогнув под себя ноги, и спрятала кулон под воротник платья.

«Прабабушка Эльтара, что же ты не сказала ничего? Что же случилось, почему я должна была попасть в эту сказку? Как же так получилось, ведь я даже не знаю, что говорить завтра на допросе. Хоть бы какая-то информация…» — рвано размышляла Виолет, вытирая слёзы. Нет, страшно ей не было, девушка всё ещё думала, что это должно было случиться, не бывает таких совпадений. Но боялась подвести — непонятно кого. Наверно, свою прабабушку, которая понадеялась на неё и завещала кулон. А она что? А Маргарет сидит в камере, в каком-то замке, и не знает, что делать. Разве на это рассчитывала Эльтара Кристал? А?…

Прийти в себя после такого происшествия у Софьи не получилось. Даже не хватило времени на то, чтобы свыкнуться с усталой мыслью, что теперь так. И что делать дальше, тоже обдумать не получилось. Потому что невозможно думать, когда находишься в таком состоянии, не располагающем к объективному пониманию происходящего.

Последующие события показались каким-то розыгрышем, или сценой из популярного фильма. Потому что у девушки в голове до сих пор не укладывалась мысль о том, что находится она в каком-то ином месте, и сколько ни щипай себя, проснуться невозможно. Никак не получалось. Все было реально, все было по-настоящему. И от того, что не получалось ничего изменить, от боли в руках, так грубо заломленных неизвестно откуда взявшимися мужчинами в латах, от того, что все вокруг было такое красивое, такое реальное, такое настоящее, хотелось плакать. Но только выражать эмоции Софа тоже боялась, а потому глотала слезы, не решаясь хоть как-то привлечь внимание к себе лишний раз. Душа же кричала, что это какая-то ошибка, и все никак не хотела смиряться с такой несправедливостью. И оказаться в холодной камере вместе с остальными двумя невольными попутчицами так повлияло на студентку, что она пришла в себя лишь от нелепого молчания в этом неуютном, непригодном для жизни помещении. Опустившись прямо на пол, она чувствовала такую слабость сейчас, что сил хватило лишь на то, чтоб скрючиться комочком, прижимая к себе худые коленки и, обхватив их руками, София прижалась щекой к прохладной коже ног, пытаясь задремать в надежде, что утром, когда она проснется, то все вернется на свои места.

Подобное обращение способствовало дальнейшим возмущениям, Мадина и не подумала замолчать до того самого момента, как оказалась запертой в камере, грозя своим конвоирам заявлением в полицию и вообще всеми карами небесными. И только очутившись в сыром темном помещении, зябко поежилась от холода. Теперь они опять остались втроем, и орать опять было не на кого.

Где-то наверху пробило полночь. До темницы донеслись лишь слабые отзвуки курантов. Стражник, сидящий за столом, встал, посмотрел на трех девушек и тут же куда-то удалился, поднявшись вверх по крутым ступенькам. Вопрос был: надолго ли?

Однако надолго они в одиночестве не остались. В углу камеры показались слабые очертания мужского силуэта, который с каждой секундой становился все материальнее. Правда, ощущение того, что он все же призрак, не покидало. Это был мужчина в плотном черном плаще, с накинутым на голову глубоким капюшоном. Да-да, тот самый, кто преследовал каждую из девушек после того, как они получили свои посылки. Из-под капюшона проглядывало мужественное лицо, испещренное какими-то темными прожилками, очень похожими на эффект от проклятия.