– Я не…

– Я не закончила, – легкий оттенок ее старого отношение ко мне придал словам перелив раздражения. – Ты скажешь доктору Джилл, что я извинилась, и, по возможности, ты не хочешь раздувать из мухи слона. Я думала, что это круто, что ты видишь призраков, но ты выбрала неверный путь, и с тех пор я была с тобой мила.

– О “предоставлении” мне Саймона... Я не…

– Это первая часть соглашения. Часть вторая? Я покажу тебе то, что ты хочешь увидеть.

– Что именно?

– Это в… – щелчок пальцев – …в грязном подвальном помещении. Я собиралась спуститься вниз, узнать, когда вы двое, наконец, собираетесь выстирать мои джинсы, и я услышала как ты и Рей что-то искали.

Я сделала каменное лицо.

– Я не знаю о чем…

– О, да брось. Позволь мне догадаться. Брэйди сказал Рей, что там что-то есть, не так ли?

Я понятия не имела, что она имела в виду, но кивнула.

– Это – шкатулка для драгоценностей, полная старого хлама, – она сжала губы от отвращения. – Брэйди показал мне. Он думал, что я, как ни странно, могу заинтересоваться ею. Это похоже на антиквариат, сказал он. Все в целом, – она задрожала. – Когда я оказалась далека от “О, ничего себе, это настолько мило и романтично. Я так люблю сгнившие ожерелья и грязные подвалы”, должно быть, он рассказал обо всем Рей. Если ты хочешь, я могу показать тебе, где она.

– Конечно, хочу. Возможно, сегодня ночью…

– Ты думаешь, что я собираюсь рискнуть нажить себе еще больше проблем на голову? Я ее сейчас покажу, когда у меня есть время принять душ. И не думай, что ты сможешь сама ее найти, потому что у тебя ничего не выйдет.

Я колебалась.

Она сжала губы.

– Прекрасно. Ты не хочешь мне помогать? Это просто замечательно.

Она двинулась к двери.

Я свесила ноги с кровати.

– Подожди. Я иду.

Я ПРЕОДОЛЕЛА СТУПЕНЬКИ, открыла дверь и посмотрела внутрь — в кромешную темноту. Я отступила и взглянула на Тори.

– У Рей был фонарик. Нам нужно его достать.

Вздох раздражения.

– Где он?

– Я не знаю. Я думала, что ты…

– Откуда мне знать, где лежат фонари? Ты думаешь, я ночью шастаю по особняку? Читаю грязные книги под одеялом? Просто иди… – она остановилась, губы изогнулись в издевательской улыбке. – О, правильно, ты боишься темноты, не так ли?

– Где ты слышала…

Она ущипнула меня за дрожащую ногу.

– Спускайся, маленькая девочка. Я пойду вперед... и отгоню всех противных призраков.

– Нет, я сама справлюсь. Только дай мне секунду, чтобы глаза привыкли к темноте.

Где была Рей и ее спички, когда мы так в них нуждались? Постойте. Спички. Она же оставила их здесь. Я поискала вокруг, но на темном земляном полу спичечного коробка просто не было видно.

– Эй? – позвала Тори. – Ты уже от страха остолбенела? Иди вперед или уйди с моего пути.

Я пошла вперед.

– Посмотри налево, – сказала Тори, ползя за мной. – Она на полпути к стене.

Мы проползли около двадцати футов, прежде чем она сказала:

– Поверни направо. Видишь ту опору?

Я скосила глаза и смогла различить опору здания.

– Она прямо за ней.

Я подползла к столбу и начала ощупывать основание.

– Позади, а не около. Ты сама ничего не можешь сделать? Давай, пропусти меня.

Она нащупала мою руку, положила ладонь на предплечье и резко дернула назад.

– Эй! – сказала я. – Это…

– Рукоприкладство?

Ее пальцы сильнее сжали кожу. Когда я попыталась повернуться, она ударила меня коленом в живот, и я сложилась вдвое.

– Ты хоть знаешь, сколько проблем мне доставила, Хлоя? Ты приехала сюда, выгнала Лиз, украла Саймона, уничтожила мой шанс выйти отсюда. Итак, ты собираешься выбраться отсюда. Билет в один конец в психушку. Давай посмотрим, насколько сильно в действительности ты боишься темноты.

Она взяла неровный прямоугольник. Сломанный кирпич? Девушка замахнулась. Затылок взорвался от боли, я упала вперед и попробовала грязь на вкус, прежде чем все заволокло черным.

* * *

Обессилившая, я просыпалась несколько раз, и внутренний голос начинал кричать: «Ты должна встать!» – но затем сонный, невнятный голос бормотал: «Это лишь таблетки», – и я снова лишалась чувств.

* * *

Наконец, я вспомнила, что не принимала таблеток, и по-настоящему проснулась. От звука затрудненного дыхания. Я лежала там, голова все еще была как в тумане, сердце бешено билось; я попыталась крикнуть: «Кто здесь?» Но губы не шевелились.