Он покачал головой.

 – Я все еще их слышу. Идем.

Дерек сказал, что между Лайл Хаус и концом квартала семь дворов. Доверюсь ему при подсчете. Мы мчались через пятый, когда он вытянул руку как железнодорожный шлагбаум, и я со всей силой врезалась в нее. Повернувшись, я увидела, что он поднял голову и прислушивается. Прошло секунд десять. Я дернула его за рубашку, но он игнорировал меня еще десять секунд. Потом он опустил голову и прошептал:

– Я слышу включенный двигатель автомобиля. Там кто-то есть.

– Где?

Волна раздражения.

– Там. На улице, которую мы должны пересечь.

Он поднял палец.

– Шаги. Кто-то говорит. Женщина. Она шепчет. Я не могу разобрать что.

– Ты узнал голос?

Он покачал головой.

– Будь здесь. Я подойду поближе и посмотрю.

Он подошел к дому и остановился позади кустарника.

Я посмотрела по сторонам. Я стояла в середине двора на самом виду, меня мог приметить каждый, кто высунется из окна, услышав шум. Дерек стоял в более безопасном месте. Я подошла ближе, он повернулся ко мне и бросил сердитый взгляд.

– Прости, – прошептала я, двигаясь медленнее, тише.

Он показал мне вернуться на место. Я не остановилась, он вновь сердито посмотрел на меня и отвернулся. Я встала позади него и замерла. Голова Дерека медленно двигалась, наверное, он отслеживал голоса. Но когда его голова повернулась ко мне, я заметила, как приподнялся подбородок, расширились ноздри, и поняла, что он вдыхал воздух.

Когда Дерек заметил, что я за ним наблюдаю, то одарил убийственным взглядом.

– Ты можешь отслеживать, мм...?

– Запахи, – он выплюнул слово. – Да, я могу отслеживать запахи. Как собака.

– Я не имела в виду…

– Неважно.

Он снова отвел взгляд, начал просматривать линию забора.

– Думаю, ты поняла, кто я.

– Оборотень.

Я попыталась сказать это небрежно, но не уверена, что у меня получилось. Я не хотела казаться взволнованной, потому что этого он и ожидал — и поэтому не рассказал мне правду. Я сказала себе, что это ничем не отличается от некроманта, или волшебника, или полудемона. Но солгала себе.

Повисла гробовая тишина, и я поняла, что должна сказать хоть что-нибудь. Если бы он сказал мне, что он полудемон, я бы засыпала его вопросами, но я молчала, и это молчание означало, что я считаю его не таким как мы, что-то менее естественное, что-то... хуже.

– Так что... вернуло тебя назад? Ты был, мм...

– Измененный, – он сделал шаг вправо, высунулся, чтобы лучше слышать, и замер. – Это, как предполагается, не начнется, пока мне, по крайней мере, не стукнет восемнадцать. Так думал мой папа. Вечерний зуд, лихорадка, судороги мышц — это должно быть предупреждением. Я должен был понять.

Поднялся ветер, и Дерек наклонил голову. Он сделал глубокий вдох и покачал головой.

– Никого не распознаю.

Он указал на заднюю стену двора.

– Мы поднимемся на тот забор, пройдем туда и сделаем петлю. Хотелось бы надеяться, к тому времени они уедут отсюда.

Мы пробежали вдоль забора через следующий двор к подъездной аллее. Дерек проверил улицу, огляделся, прислушался и, думаю, принюхался, затем махнул мне бежать через дорогу. Мы проскользнули в первый двор и продолжили двигаться на восток.

Мы вышли к дороге, и я увидела автомобиль, о котором он говорил. Это был серебряный SUV [71] . Фары выключены, но кто-то, наклонившись, стоял у окна со стороны водителя и будто разговаривал.

– Мы должны добежать до туда, – сказал Дерек. – Надеюсь, они нас не заметят.

– Думаешь, они нас ищут?

– Нет, но…

– Тогда, если мы побежим, то это будет выглядеть подозрительно.

– Сейчас три тридцать утра. Как ни крути, мы выглядим подозрительно, – он бросил взгляд на автомобиль. – Хорошо. Но при любых признаках неприятностей? Следуй за мной.

– Есть, сэр.

МЫ ЗАБРАЛИСЬ НА ЗАБОР под плачущей ивой, позволяя ее ветвям и тени скрыть нас. Дерек встал с правой стороны, чтобы меня было хуже видно. С такого расстояния они лишь увидят кого-то похожего на взрослого мужчину и, возможно, идущую рядом женщину.

– Мы будем идти и говорить, хорошо? Обычная пара гуляет поздно ночью. Ничего не скрывая.

Я кивнула, и он взял меня за руку. Мы быстро подошли к тротуару, затем стали идти медленнее, поскольку дистанция между нами и автомобилем становилась все меньше.