– Мои вкусы? – я покачала головой, чувствуя свежее дыхание ХимЧана на лице, потому что он уже положил руки по обе стороны от меня и почти прислонился к моему телу. – Мне по-прежнему нравятся такие мужчины, как Йесон, и не нравятся такие парни, как ДонУн. Просто одного из них я полюбила. Любовь противоречит разуму, не так ли?

– Разве это не говорит о том, что однажды ты полюбишь и кого-нибудь другого, поскольку даже сильнейшая привязанность не оказалась достаточно продолжительной? – он ждет, что я начну оправдываться и приводить доказательства тому, что с ДонУном все серьёзнее? Потому что мы столько времени вместе и так далее, и тому подобное. Но нет. Я не дам поставить себя в положение вынужденной защищаться.

– Так вот в чем дело? Не в том, что ты просто не можешь забыть меня, а в том, что ты надеешься. Ты всё ещё испытываешь надежду, что когда-нибудь… - ХимЧан мягко положил ладонь, закрыв мой рот. Меня пробрала дрожь, но я сдерживалась, чтобы не напоминать себе о том, что этот парень киллер, что он вымаран в крови многих людей и, чего доброго, не моргнет глазом для нового убийства.

– Нет. – я отвела его руку, упрямо ухмыльнувшись.

– Кого ты обманываешь? Перестань. Ты не понимаешь, почему я разлюбила Йесона… и не хочешь понять, потому что считаешь себя специалистом в любви, основываясь на одном единственном своём опыте. – он хотел меня перебить, но на этот раз я положила ему указательный палец на губы. Черт, и они были такими красивыми, что я едва не потеряла мысль, поддавшись очарованию этого бандита. Недопустимая дефляция* на рынке моей интимной неподкупности. – Нет, я договорю. У каждого свой идеал любви, которому он и пытается соответствовать. Кто-то считает, что нужно быть собственником, а кто-то не приемлет ревность, кто-то проповедует всепрощение, а кто-то считает, что в любви нужно оставаться собой и не терять доли эгоизма. Нужно находить человека с таким же идеалом любви, как твой, а не неволить кого-то, навязывая собственный. Ты считаешь, что правильная любовь – это твоя любовь. Что логично, ведь всякий поступает определенным образом именно потому, что заранее выводит для себя формулу правильности. Но… но это очень субъективно. Это только твое мнение и чувства, между прочим, подвластны разуму…

– Ты только что говорила обратное. – ХимЧан улыбнулся, коснувшись моего пальца и постепенно взяв в руку всю ладонь и начав её разглядывать, от кольца с померкшим в здешнем сумраке бриллиантом, до розовых полированных кончиков ногтей.

– Я девочка, мне можно быть противоречивой. – наконец, тоже улыбнулась я. Мы встретились взглядами, и мне перехотелось вырывать у него свою руку. Я не испытывала в этот момент больше настороженности. – Нет, на самом деле я говорила о другом. О том, что рождение чувств и симпатий не в нашей власти. В этом плане да, они не слуги разума. Но с другой стороны… даже имея что-то в сердце, мы можем направлять свои поступки и можем менять стиль жизни, режим дня, работу, обстановку и место обитания. А атмосфера влияет на наше умонастроение.

– Да ты марксистка, - ХимЧан заулыбался шире и процитировал.
– «Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание». Это из «Критики политической экономии» Маркса, как экономист, ты должна знать.

– Как экономист, я рассуждаю именно в этом ключе, – я наиграно нахмурилась. – Но я не представляю, как с тобой долго можно находиться! Ты слишком умный.

– Ты тоже не глупа.

– Не уводи разговор в сторону, - я вовремя вернулась к нужной теме, угадав, что ХимЧан всё ещё не желает быть переубежденным и поколебленным в своих чувствах. Как бы он не переубедил меня; я совсем забыла, что он обладает даром внушения и психологическим чутьем. Посомневавшись, я всё же отняла плавно свою руку. – Я разлюбила Йесона, потому что наглядно увидела его отношения с женой, их чувства друг к другу. Я поняла, что как бы ни сильны были мои чувства, я никогда не смогу создать с ним такую же идиллию, ту гармонию, в которой никто не играет, не подстраивается, не притворяется, а просто является самим собой и именно этим создаёт комфорт обоим. Именно это я обрела с ДонУном. Нам не нужно красоваться друг перед другом, стараться быть лучше, чем мы есть, менять привычки или ломать себя, дабы угодить. Мы просто такие, какие есть, и это полностью устраивает вторую половину. А ты… я до сих пор не знаю, какой ты, но знаю, что мне было бы тяжело с любым из тех, которых ты можешь предложить. Если, конечно, не переступишь себя до такой степени, что тебе самому станет тяжело и не в радость находиться со мной.

– Я сам лишь недавно стал понимать, какой я на самом деле. Но я понял, что люди меняются, иногда очень неожиданно и вне зависимости от себя. Переменами в себе управлять невозможно так же, как и чувствами. Но они часто необходимы. Нельзя всегда быть одинаковым. Чаще это не столько показатель стабильности, сколько трусости и деградации. Поэтому я не вижу ничего плохого в том, чтобы подстраиваться под человека, которого любишь, находить компромиссы и идти на уступки. А, может быть, и жертвы.

– Вот видишь, у нас с тобой совершенно разные идеалы любви. – мой извиняющийся взгляд не порадовал его, а скорее задел. Что я ни говорила, он не принимал это. Но принять и понять не одно и то же. – Я считаю, что можно встретить свою половинку, а ты утверждаешь, что её можно создать.

– Я утверждаю, что ждать, когда тебе в руки упадет гладко отшлифованный чьими-то трудами алмаз – это леность и эгоизм. Приобрести грани люди могут и проходя испытания вдвоем, но тем дороже будет эта, пусть и не идеальная, драгоценность, что ты видел каждый шаг по её выделке, каждую ступень её перевоплощения и ты не отказывался, когда что-то стесывалось не так, как тебе хотелось, а в любом случае оставался рядом…

Он задохнулся от своих слов, поддавшись охватившему вдохновению чувств, и замолчал. Стоило ли мне уйти, потому что никак не удавалось переубедить его и заставить отпустить меня, или стоило продолжать? Я не могла его вот так просто оставить и ХимЧан, продолжая образовавшийся поток эмоций, наклонился ко мне и, отодвигая, как я некоторое время назад, вырез моей одежды, приник губами к шраму, который я показывала. Это было предполагаемо, но почему я не остановила этот ожидаемый жест? Я гортанно простонала, сомкнув губы, чтобы не вскрикнуть, и он стал подниматься поцелуями по шее выше, выше, к моим устам…

– Но ведь глупо, когда этот отшлифованный алмаз всё-таки упал в руки, выбрасывать его и искать другой, чтобы доказать, что я не эгоистка и не лентяйка. – пробормотала я, упершись в его плечи. – Если тебя это разочаровывает, то так даже лучше, но я лишь подтвержу – я эгоистка и лентяйка.

– Кто-то тебя совсем избаловал. – миновав губы, он скользнул по подбородку и остановился у уха, дыша в него тихими фразами, полными желания. – Меня трудно разочаровать.