– Кстати, а почему ты Сахар? – шепотом полюбопытствовала я. Едва присмиревший, он вмиг оживился.

– Не сахар, а сахарный! – подмигнул он мне. – Девушки прозвали… я и не стал сочинять новое. Тем более нам с моим сахарным это очень льстит. Да сегодня ж банный день, ко всем бедам! Увидишь, мне есть чем хвастаться.

Подавившись водой, я едва не захлебнулась, выплюнув глоток на стол и в свою пустую тарелку. Пытаясь извлечь из себя остатки воды, с красным лицом и слезящимися глазами, я молилась о том, чтобы баня не была принудительным мероприятием. И о том, чтобы боженька опять простил Шугу, начавшего хлопать меня по спине. Когда-нибудь он из-за меня пройдёт все буддийские круги ада!

Примечание к части *Амариллисовые - семейство однодольных растений, к которому принадлежат чеснок и лук

** оби – пояс в японской одежде

*** бодхисатва – достигший просветления в буддизме, но не ушедший в нирвану, чтобы помочь другим избавиться от страданий. По грубой аналогии с христианством – святой человек.

6 сентября. Вечер

Расправившись с посудой, я в тот же миг побежала к Хенсоку, просить спасти и помиловать. Приподнимая длинную юбку – гибрид со штанами, - я перескакивала через ступеньку, шлёпая по пяткам подошвами и взмывая, как мифический дракончик, поизмельчавший в условиях современной экологии, к башне в которой обитал наставник. Пыхтя у порога, я постучала о косяк, поскольку двери в его комнате не было.

– Что случилось, Хо? – узнал он меня, наверное, по характерным звукам тяжелого дыхания, и я вошла, скинув обувь ещё внизу. – Ты всё постирал?

– Нет, простите, - вспомнила я, что оставила взятую стопку нетронутой и поклонилась. Спина уже начинала ныть. – Учитель Хенсок, сегодня вечером баня…

– Ты хочешь помыться? – улыбнулся он добросердечно по виду. По смыслу – бессердечно.

– Да, но не одновременно со всеми. Нас ведь не загонят всех? Это не какая-то особая церемония?

– Нет, конечно же, - успокоил он меня и я выдохнула. – Ты не обязан идти с ними. Все пойдут после ужина, а ты, пока помоешь посуду и постираешь, наконец, положенное - задержишься. Сходишь после всех.

– О, спасибо, учитель! – поблагодарила я, но меня ждало ещё и огорчение. Он поднялся.

– Подойди сюда, - позвал он меня к окошку, к которому придвинулся и сам. Я неловко приблизилась. – Видишь вон то здание? Слева от пагоды. Через минут десять все пойдут туда заниматься. Пойдёшь с ними.

– Мастер Ли уговорил вас?! – огорошенная, вознегодовала я.

– Мне эта мысль показалась замечательной, - продолжая безмятежно щуриться с довольно растянутыми губами, дедушка отошёл от окна. – Разве не поспособствует это тому, для чего ты здесь?

– Да, наверное… А почему вы не спрашиваете, как продвигаются мои дела и продвигаются ли?

– А разве ты сама не скажешь, когда что-то изменится? – лукаво подчеркнул он, изменив и обращение ко мне по половой принадлежности. Скажу, конечно же, скажу. Если удача когда-нибудь посетит меня.

Пропуская своих учеников внутрь, мастер Ли стоял у входа и, заметив меня, осчастливился всем лицом.

– Ну вот, совсем другое дело! Проходи, проходи… - гостеприимно введя меня в зал, где на квадратных циновках рассаживались монастырские братья, он щедро повел рукой. – Садись, где тебе будет удобнее.

На меня стали обращаться взгляды. Парни начали понимать, что я не просто тут под ногами мешаюсь, а пришла на равных правах на урок. Я искала, куда бы присесть, чтобы не с Шугой. Он будет отвлекать, отвлекаться, не управлять руками, и вообще смущать меня после того, что сказал во время обеда. Ища отзывчивость в чьём-нибудь взоре, я столкнулась глазами с Джеро. Он их тут же отвел, но да всё равно – я хочу сесть рядом! Пока я вычислю неведомого незнакомца, что плохого в том, что я пообтираюсь неподалеку от красивого молодого человека, к которому не подступилась бы и на километр в своей обычной жизни? Улыбаясь, я расстелилась слева от него, подобрав под себя ноги тем же образом, что все. Мастер Ли поднес мне досочку на которую следовало класть бумагу при занятиях, саму бумагу и письменные принадлежности. Среди них была и тонкая кисть с маленькой чернильницей. Каллиграфия? О нет.

– С этого дня, пока он живёт здесь, Хо будет просвещаться с нами, братья, - встав перед всеми и сделавшись строже, объяснил учитель. – Поэтому прошу мне позволить отступление и поведать Хо то, что вы все уже знаете, - мужчина наклонил голову ко мне. – Тигриный лог – это место, которое совмещает в себе простоту буддийского монастыря и суровость школы боевых искусств. Тут не увидеть оранжевых роб, тут можно есть после полудня, что не позволено обычным монахам, потому что у нас слишком много физических нагрузок, и мы не можем соблюдать все посты, принятые в стандартных уставах. У нас много того, чего не встретить нигде, впрочем, каждая община, где бы она ни находилась – уникальна, обладает своими правилами и традициями, прилагающимися к общепринятым нормам. В нашей, помимо того, что юноши должны стать первоклассными воинами, они должны стать мудрыми и очищенными. Только светлый духом воин обретает лучшее умение. А для этого нужна философия, нужны медитация и молитвы. За всё это – теоретическую часть, - отвечаю здесь я, поэтому при любых вопросах каждый может подойти ко мне и задать вопрос. Я ваш учитель, но отнюдь не надзиратель, а потому я никого ни к чему не принуждаю, но лишь даю советы. Если что-то становится непонятным или сомнительным – обращайся ко мне, Хо, не стесняясь.

– Но как сказал Будда: «Сомнение - путь к осознанию!» - поднял вверх указательный палец Шуга, недолго сумев не привлекать к себе внимания. Мастер Ли благосклонно на него посмотрел и продолжил говорить вступительную речь для меня. Я догадалась, что он лояльный гуру и создаёт на своих уроках домашнюю и комфортную для восприятия атмосферу. Значит тот, из-за кого все притихают в столовой – это мастер Хан. А может и просто в монастырях положено есть молча, чего я ещё ни разу не наблюдала.