– Вот! – щелкнул пальцами Рэпмон. – Пришёл бы я сюда девственником, тоже бы не хандрил! Нафига попробовал?

Понимая, что не смогу долго находиться в натянутых отношениях с кем-то, кто всё время рядом, я попыталась найти возможность заговорить с Шугой, но он избегал меня, и очень успешно. Перед занятиями у мастера Ли, я подошла к мужчине и попросила меня от них сегодня избавить. Я не могла сидеть в помещении, где меня буравят глазами, принимая за абы что! Но учителю я сказала, что плохо себя чувствую.

– Хорошо, Хо, ты можешь отдохнуть, - улыбнулся мне мастер Ли. – Ты много трудишься и заслужил отдых.

– Спасибо за разрешение, - поклонилась я.

– Тебе требуются какие-то лекарства? – озаботился он.

– Нет, скорее просто немного покоя.

– О, нет ничего целительнее молитвы и умиротворения, - мужчина поднял ладони к небу. – Гармония с природой даёт всё нужное, а те, кто достигли нирваны истинно здоровы и счастливы.

– Надеюсь, вы не о ней сегодня будете говорить? Я хотел бы узнать, как её достигнуть, - мастер улыбнулся шире.

– Я приберегу эту лекцию до того урока, когда соберутся все. А ты ступай, очищай дух. Иногда все болезни именно от его помутнения. Нет в мыслях ненужного – нет плохого самочувствия! – пожелав мне всяческих божественных благословений, мужчина плавно побрел к школьной зале. К чему это он про ненужное в мыслях? К тому, что у меня лишнее слюновыделение на Чимина и Джина? Кого тут вообще проверяют – их мною или меня ими?! Я же ничего такого не сделала… кроме как начала забываться, что я парень! Парень! И не имею права смотреть на остальных с влюбленностью. Но как же избавиться от этого? В самом деле, искушения и воображение – до параноидальности прилипчивые штуки, от которых не отряхнёшься просто так. Вот как заставить себя не думать о губах Чимина и его красивом плоском животе? Медитацией? Где тут знаток самоистезаний с целью стать святым? Я вспомнила, что сегодня суббота. Лео же ушёл совершать свои таинства «пути воина»! То, что меня так заинтересовало, то, после чего он пришел подранный. Что же он там делает? У меня впереди выкроилось больше двух часов свободы. Почему бы не воспользоваться шансом и не сходить посмотреть? Научусь у этого настоящего джедая очистке духа. Подтянув пояс, я направилась к калитке, ведущей в гору, откуда шел путь к источнику. Лео вроде бы уходил куда-то туда…

14 сентября

Мнимая больная покарабкалась по тропе, которая поначалу не напоминала Кошачью, приведшую меня в сам монастырь. Но только до развилки, где путь налево вел в сады, которые мы весело и успешно обобрали. Направо была не похожая на хоженую узкая полоска дорожки, чей вид вызывал в памяти глубоко вспаханную грядку, с той разницей, что шла она не горизонтально, а под углом в сорок пять градусов, а местами и резче. И вела куда-то к тому самому дремучему лесу, что я разглядела во время сбора урожая. Посередине между яблонями и тем древесным массивом разостлались аллеи хурмы, которую мастер Ли пообещал нас повести рвать в начале октября – она ещё не созрела. За ней, отгораживая от леса, был протянут плетень, назначение которого я не понимала. Кто ж придёт с той стороны воровать, если туда не проберешься никак иначе, если не через монастырь? Впрочем, всё тут было такое древнее и давно установленное, что я не могла гарантировать, что первые адепты не застали мамонтов, палеолит и деформацию земной коры, образовывавшей тогда хребет Каясан, и тогда, выходит, вершина ещё находилась где-нибудь на тысячу метров ниже. М-да, фантазия от бодрящего воздуха развивается отлично, а последние десять дней моей жизни очень способствуют физическому здоровью и душевному расстройству. Поскальзываясь на непросохших в тени кочках, смоченных недавнишним дождем, я упорно поднималась вверх. Чем выше я забиралась, тем иллюстрированнее приходило осознание, почему наша страна зовется страной Утренней свежести. Дело шло к полудню, но поэтичность и озерная прохлада ранней осени переливались под утонченно-желтым солнцем, не слепящим, а играющим на засыпающей в блекло-багряные цвета зелени. Красота и простота, сопутствуя друг другу, срастались воедино в нетронутых эскизах темной хвои и светлой по сравнению с ней листвы.

Местами я бралась руками за выступы отвесных осыпавшихся подъемов, чтобы не свалиться, хваталась за ветки и подтягивалась, продолжая путь, опиралась о гору, протискиваясь мимо кустарников. Тянет же этого чудака в чащу! Что он тут нашёл? Мёдом ему тут намазано? Хотя нет, зачем ему вкусное и приятное? Наверное, где-то здесь розгами, подержанными в соленой воде, по спине бьют. Откуда иначе ссадины? Но мои руки уже тоже их наполучали, даже от хлестких веток, через которые продраться было не так-то просто. Я уверилась, что кроме Лео сюда никто не ходит. Проходись по этой тропе чаще, чем раз в неделю один человек, идти было бы хоть немного легче.

Странствующий из других областей ветер, приносящий ароматы пряных трав и прелой почвы, резвился на очередной высоте, которую я осилила. Где-то рядом послышался шум падающей воды. Ага, источник! К монастырю он стекал журчащими ручейками, здесь же издавал более внушительные звуки. Я подошла к краю выступа оголенной каменистой глины. С него виднелась та самая вода, падающая невысоким водопадом метра в три высотой и образовывающая под ним запруду, кристально чистую и такую ледяную, что даже с этой самой высоты веяло морозностью. Это вот в этом моется Лео? Морж. Но сейчас его тут не было. Куда же он подевался? Спускаться отсюда каким образом дальше я не видела, если не нырять вниз головой. Искать ещё где-то? Я могла и заблудиться, да и не успеть вернуться обратно к обеду, ведь только в один конец шла полчаса, не меньше. Развернувшись, я опять вскрикнула – надо отвыкать от этой привычки и научиться себя сдерживать! – передо мной стоял Лео. Как он подкрался так неслышно? Его глаза зажглись недовольством в своей непроглядной раскосой темноте.

– Привет, - шаркнула я ногой. Хотелось отступить от этого хладнокровного изваяния, но позади обрыв, и надо не забыть об этом. Как неудобно-то выходит. Не я его нашла, а он меня. Ничего подозрительного в его облике не было, одет как всегда, держится как всегда. Зачем сюда пришел? Не ясно. – Ты, наверное, хочешь спросить, что я тут делаю? – привычным образом принялась я разговаривать с его молчанием. – Ну… знаешь, я ничего умного в оправдание себе не заготовила, надеясь, что не ты меня застанешь врасплох, поэтому скажу, как есть: меня разобрало любопытство и я решила пройтись, посмотреть, как ты совершенствуешь своё мастерство воина, - Лео поджал губы, сощурившись сильнее. – Это плохо, по-твоему? – глаза сузились ещё. – Совсем плохо? – он скрестил руки на груди. – Ладно, мне лучше уйти, да? Ты всё равно не покажешь, чем развлекаешься? – привратник отступил, открывая мне обратную дорогу. А мне не так-то и хотелось уходить. – А вообще-то, мне учитель Ли посоветовал поискать гармонию с природой, поэтому я о тебе и вспомнила. Знаешь, я сегодня устала от того, как приходится осторожничать в монастыре и попросила пару часов отгула. Согласись, невыносимо всегда держать себя в узде и помнить о чем-то? Мне кажется, ты должен понимать меня, ты же нелюдимый товарищ, - Лео отвернулся в профиль, разглядывая стволы ближайших сосен. – Как тебе удаётся быть таким невозмутимым? Нет, я завидую твоему самообладанию. Хотя по шее ты мне зачем-то дал, - уголки его рта поднялись вверх. Таращится, скотина. – Ах ну да, конечно, в воспитательных целях. Серьёзно, научи меня быть такой же непробиваемой? Ты же с Сандо занимаешься. Дай и мне пару уроков, - Лео покачал головой, опять насупившись и заковыряв пальцем кору. – Не надо говорить, что тебе некогда, и ты тщательно готовишься к получению первого тана! Я знаю, что ты его уже два года как формально получил, только не хочешь почему-то по факту этого, - он развернулся ко мне, застыв. – Да, не один ты самый умный. Хотя ты умнее меня – не спорю, я имею уважение к старшим и блюду заветы конфуцианства. Почему ты не хочешь уйти отсюда? Тебе не интересен мир? – Лео покачал головой. – Ты же его толком не видел! Ты столько лет в Тигрином логе! Ты гулял когда-нибудь по ночному городу? – Лео неловко пожал плечами, не то не зная, что ответить, не то не помня, было ли что-то такое у него в прошлом. – А катался на колесе обозрения? А в море плавал? А в метро спускался? – он задумчиво хлопал глазами, глядя на меня. – Вот! Видишь! Я всё это получила, когда с родителями ездила на каникулы, в столицу, или там куда-нибудь отдохнуть… я знаю, что есть куча занятных вещей, ради которых стоит отсюда вылезти, и у тебя есть эта возможность! Что ж ты вцепился-то в монастырь? – Лео опустил глаза к земле. – Тем более, я понимаю ребят, которым отсюда опасно выйти, потому что они не смогут за себя постоять, но ты! Ты же Супермен, Лео! – чуть не потянулась я хлопнуть его по плечу, но вовремя одумалась, отведя руку. Он никак не реагировал на мои уговоры, и отдачи было ноль. С радио полемизировать было бы эффективнее. – Что ж, хорошо. Не буду мешать, - дернулась я было вперед, но на этот раз меня взяла настоящая оторопь. Позади Лео, буквально в десяти шагах, из зарослей папоротника, появился настоящий, живой тигр. Приняв увиденное за наваждение, я провела перед собой рукой, но оно не исчезло. Огромный, двухметровый в длину, полосатый тигр приближался к нам. – Л-Лео! О боже! – в панике отступив назад, я всё-таки забылась от испуга, что позади меня пропасть и, поскольку мой немой друг, обладающий молниеносной реакцией, имел побочную установку «не трогать обладательниц влагалища», я не была им поймана и полетела вниз, проорав, как перед смертью.

Хлебнув ледяной воды и больно о неё ударившись, я замахала руками, и хотя умела плавать, ноги свело судорогами от холода. Верно говорят, что чаще тонут отличные пловцы. Я стала захлебываться, бесполезно загребая ладонями, но от этого погружая себя в заводь всё глубже. Пока не почувствовала на своей шкирке хватку, которая выдернула меня на поверхность и не подтащила к берегу. Отплёвываясь и трясясь, я перевалилась на четвереньки и, кашляя, приходила в себя, видя, как по бокам с меня капает вода. Открыв рот, я глотала в легкие жизнь, показавшуюся мне покидающей меня. Ошарашенные глаза приподнялись в сторону. Рядом сидел такой же мокрый Лео, смотрящий на меня, но трущий правую ладонь о штанину и что-то бормочущий себе под нос. Ясно, оттирает руку, которая коснулась меня, чтобы спасти меня от смерти.