— Накройте ее! Накройте! — говорят, закричала на балконе Серафина.

Одна из женщин побежала за другим одеялом. Остальные отвязали больную. Ее снова накрыли, все вместе отнесли в комнату и положили на кровать. В себя она больше не пришла. Целительницы вместе с хозяйками оставались у ее постели до полуночи, в этот час она перестала дышать.

Мария дель Кармен Регулес говорит, что сразу после завтрака Калавера приказала ей и еще трем женщинам:

— Идите погуляйте. Сделайте кружок, а если некуда деваться, зайдите на рынок поглядеть на овощи и зелень. До пяти домой не возвращайтесь.

Она дала каждой по одному песо на обед. Приказ их удивил, но они подчинились. Все четверо отправились на улицу Куаутемок и шли мимо механических мастерских, где работали трое их знакомых, а те, увидев женщин, увязались за ними и стали говорить им всякую «похабщину». Женщины пошли к загородному роднику, и там парни их настигли и «изнасиловали» в зарослях осоки. Обедали работницы на рынке, а потом до пяти вечера гуляли на площади.

Вернувшись в казино «Дансон», они заглянули в кухню, чтобы доложить Калавере о своем возвращении. Они не увидели там ни людей, ни еды, ни огня в печи, ни угля в топке.

Мария дель Кармен вышла на задний двор, чтобы снять с веревки белье. Она заметила, что корыто Бланки стоит не под лимонным деревом, а возле запертой двери кабаре.

Когда она вернулась на кухню, то встретила других работниц, которые тоже с утра гуляли по городу. Всего в тот день на улицу отправили одиннадцать женщин — случай крайне редкий.

Она говорит, что, поднявшись к себе, услышала в комнате Бланки голоса, ее охватило любопытно, но зайти она не посмела, потому что, как ей показалось, среди других голосов различила голоса хозяек. Она не стала выходить из комнаты, а позднее услышала в коридоре какой-то шум, приоткрыла дверь и увидела в щель Арканхелу и Калаверу — они шли к лестнице. Арканхела говорила Калавере:

— Это ты во всем виновата.

Ужина в тот день не дали, только чай из апельсиновых листьев. Некоторые женщины спрашивали Фелису, что случилось, но та не отвечала. Прошел слух, что Бланке стало хуже. Поднимаясь в свою комнату, Мария дель Кармен заметила, что корыта у двери казино уже нет.

Она говорит, что легла спать, но вскоре проснулась от голода. В коридоре раздавались голоса и шаги. Она хотела было встать и посмотреть, что происходит, но тут же опять крепко уснула.

Мария дель Кармен проснулась рано утром, снова от голода, и спустилась в кухню. Калавера уже разожгла печь и кормила Тичо шкварками в зеленом соусе. Мария дель Кармен спросила, не стало ли Бланке хуже, и Калавера ответила:

— Ей так плохо, что пришлось опять отвезти ее в больницу.

Мария дель Кармен говорит, что несколько дней верила словам Калаверы.

О событиях предыдущих суток Тичо рассказывает, что связал столы, поставил их там, где велела Калавера, и попросил разрешения поработать. (После закрытия «Прекрасного Мехико» Баладро не платили Тичо, поэтому ему пришлось сдельно работать грузчиком.)

Он говорит, что пошел на склад братьев Барахас и там перетаскивал коробки с помидорами, пакеты с чили и мешки с картошкой в сухие помещения из тех, где капало с потолка; что в два часа сделал перерыв, сходил через дорогу на рынок, съел кукурузную лепешку с потрохами, вернулся на склад и таскал мешки; что в восемь часов управляющий, наконец, остался доволен и заплатил ему обещанные двадцать песо.

Говорит, что, вернувшись вечером в казино, не нашел никого, кому мог бы сообщить о своем возвращении (то есть ни Калаверы, ни сестер Баладро), заглянул в кухню, увидел, что еды нет, и отправился к себе, в угольный чулан. Рухнул на койку и уснул.

Тичо говорит:

Не знаю, сколько было времени, когда я проснулся. В дверях стояла Калавера с керосиновой лампой в руке. «Калаверита!» — говорю, и хотел задрать ей юбку. Но она не захотела. Сказала только: «Пойдем». И ушла. Я думал, она зовет меня поесть, и пошел за ней, но вместо кухни она привела меня во двор, остановилась и говорит:

— Пойди возьми в чулане кирку и лопату.

Когда она увидела, что я несу инструмент, то повернулась и пошла, а я — за ней. Свет был только от лампы, ничего не видать, только юбку Калаверы. Мы пришли на задний двор, в дальний угол (северо-западный), она поставила лампу на землю и говорит:

— Работать будешь тихонько.

(Она велела ему выкопать прямоугольную яму, два шага в длину, один в ширину, такой глубины, чтобы края доставали ему до подмышек, если стоять на дне. Дав указания, Калавера ушла в дом. Тичо быстро копал яму в мягком грунте, но, когда кирка стала ударяться о камни, из дома вышли Арканхела и Калавера и велели ему прекратить работу.) Яма получилась не более метра глубиной. Тичо продолжает: