– Быстро ты, золотце! – ухмыльнулся он раздосадованному парню и помахал рукой в сторону его охраны.
– Привет, мальчики! Кофе будете?

– Ты что себе позволяешь? – прошипел Свай, нависая над ним.
– Ты хоть представляешь себе, куда влез? Да я тебя…

– Ребят своих спровадь, - сухо, без намёка на прежнюю весёлость, отрезал Макс.

Сейчас, когда он не скалился, не хамил и не ехидничал, вдруг стали заметны темные круги под глазами и хмурая складка между бровей. Да и вообще, он выглядел каким-то бледным и осунувшимся. Свай, в принципе, привык к такому его виду, и только сейчас задумался, а с чего бы это? С каким-то ласкающим душу злорадством он сообразил, что вся эта жизнерадостность и бодрость его противника не более, чем показная бравада.

Тем временем блондин продолжил:

– Пусть посидят возле бара, пока мы разговариваем.

– Нам не о чем разговаривать, щенок! – упал брюнет на стул напротив.

– Да что ты! – Макс вскинул брови в ехидной пародии на удивление.
– Чего ж ты тогда приперся?

– Ты переступил границу, придурок! Ты даже не представляешь себе, насколько… - начал Свай, но его грубо перебили.

– Да-да-да. Я в курсе. Опустим прелюдию! Поговорим серьёзно?

– Да не о чем нам говорить!

– Ой ли? – Тироль опять сделал вид, что удивился и, чуть наклонившись вперед, достаточно громко прошептал: - Плагиат это не та вещь, которую прощают в шоу бизнесе…

– Мальчики! – глядя блондину прямо в глаза, обратился музыкант к своей и его охране: - Сходите к бару кофе попить, - Макс чуть заметно кивнул, и трое из его громил встали и ушли вслед за Джоном и Дэном. Четвертый не двинулся с места.
– Тебе особое приглашение? – вызверился на него Свай.
– Пшел вон!

– Он не уйдёт, - отрезал Тироль и через несколько секунд всё же пояснил: - Я не идиот, Филипп. Ты раза в полтора меня больше. Захочешь прибить, я и пикнуть не успею. Так что он остаётся.

– За кого ты меня принимаешь?
– раздраженно буркнул тот, стараясь не показать, что его фактически поймали за руку. Именно это он и собирался сделать.
– Хрен с тобой. Говори!

– Да я уже, вроде, всё сказал, - пожал плечами его собеседник.
– Джей Салливан.

– И что? Меня это имя должно напугать? – попытался вернуть утерянные позиции Свай.

– Да брось! – миролюбиво махнул рукой блондин. Со стороны они, наверное, выглядели сейчас как закадычные друзья, забежавшие в кафе перетереть за чашкой кофе события минувшей недели.
– Оно тебя уже напугало!

– Ты излишне самоуверен!

– Но ты же здесь, - Макс беспечно пожал плечами.
– И это факт. Ну, так что там насчёт поцелуя?

– Ты ничего не докажешь! – скрипнул зубами музыкант.

– Да мне и не надо… - отмахнулись от него.
– Смотри, что мы сделаем. Либо мы сейчас договариваемся по-хорошему… И не надо хмыкать так многозначительно, ты сам меня вынудил! Либо я сливаю информацию во все редакции мало-мальски читаемых газет. А эти стервятники уже сами нароют все доказательства, уж будь уверен!

– И что же ты собираешься сливать? – Свай вскинул руку, подзывая официанта, и всё же заказал себе кофе. Разговор, похоже, намечался долгий.

– Карты на стол, да? – уточнил Тироль.
– Ну, хорошо. Я собираюсь рассказать им жалостливую историю про некого Джея Салливана, написавшего несколько стихов. Догадываешься, сколько?

– Что ты? Откуда? Это же твоя история…

– О… Ну, тогда пускай их будет девять, - Макс хохотнул, заметив, как Свай скрипнул зубами.
– Я все, что ли, нашёл? Ай да я! Какой молодец!

– Ты редкостный козёл…

– А ты вор! – не остался в долгу блондин.
– Так вот, стихи. Муть редкостная, кстати, но не об этом речь. Надо же случиться такому совпадению, что спустя пару лет семь из девяти этих, с позволения сказать, виршей, всплыли в раннем творчестве теперь уже известной панк группы. Солист которой, к слову будет сказано, не однажды утверждал, что всё пишет сам. Не знаешь, кто бы это мог быть?

– Ты конченый придурок! – процедил сквозь зубы тот самый солист.
– А в твою дебильную голову не приходила мысль, что это мог быть я?