– Ах, это! Вон та, что напротив вашей, – пустая гостевая. Остальные тоже были пустыми, но в крайней живет Арлито, ну, пока вас спасал. Вы не любили, когда возле вас кто-то шумит.

– Идем дальше.

Лестницу преодолеть удалось с трудом. Оказалось, что на первом этаже за дверью, больше похожей на ворота, – бальный зал, по другую сторону лестницы – кухня и гостевые, а под лестницей – ход в библиотеку. Мне предстоит прочно обосноваться в этом мире, и библиотеку следует посетить в ближайшее время, там должны быть книги с описанием мира.

Переступив порог, я ненадолго прикрыла глаза ладонью, а когда привыкла к свету, невольно ахнула: мы стояли под полукруглым балконом, который держали две белые химеры с человечьими головами и руками, но собачьими телами. Их хвосты обвивали вазы белого мрамора, где росли ярко-розовые цветы, похожие на анютины глазки.

Это уже было. Где-то я видела замок, и химер, и цветы…

Широкая брусчатка упиралась в поросший кувшинками пруд. Справа и слева от него в окружении роз располагались две беседки, охраняемые белыми мраморными львами, которых я тоже где-то видела. Две широкие дорожки огибали беседки с прудом, и от получившегося круга радиально, будто солнечные лучи, расходились тропинки, посыпанные мелким камнем. Те, что справа, вели в сад и за дом, те, что слева, тянулись к булыжной площадке, где стоял снаряженный экипаж и кучер что-то эмоционально рассказывал садовнику. Меня они не заметили.

Приглушенная дежавю, я была уверена, что где-то должны быть заросли жасмина… Ага, вот они! А за ними, метрах в пятидесяти от моего нового дома, утопали в зелени двухэтажные постройки поскромнее, стоящие напротив друг друга – как водится, дома прислуги. За ними возвышались гигантские деревянные ворота и увитая плющом крепостная стена.

Откуда я все это знаю? Точно ведь не бывала здесь раньше!

– Давай пойдем к пруду, – предложила я. – А потом ты принесешь мне ужин, что-то я проголодалась, желудок к хребту прилип.

Видимо, я сказала что-то необычное, и Лииса залилась хохотом. Определенно, служанка мне нравилась все больше и больше: совершенно беззлобная хохотушка, недалекая, так никто не требует грамотности от прислуги. А вот от Тайи и Арлито хотелось держаться подальше.

До беседки, что слева от пруда, я доковыляла, лишь немного опираясь на Лиису, уселась на скамейку, вытянула гудящие от усталости ноги и проговорила:

– Арлито странный. Знаю, есть карлики, он не карлик, а будто дорос до двенадцати и все, дальше только старится.

Лииса воровато огляделась, села рядом со мной и затараторила шепотом:

– Он совсем взрослый, служит ордену Справедливости, раньше жил у бэрра Ратона и… нуу… Он должен следить за порядком на его землях: чтобы ведьмы не появлялись, не рождались нелюди и разбойники не грабили. Потом Арлито перевезли сюда, чтобы он колдовал и вы жили. Ну, я так поняла… Ой, поняла. Не знаю, почему он такой маленький. Вообще не знаю.

– И еще, кажется, я ему не нравлюсь.

Ноги болели жутко, словно их кололи иголками. Руки сами к ним тянулись, чтоб сделать массаж и разогнать кровь, но я полагала, такое поведение будет недостойным княжны, и терпела. Информативные рассказы Лиисы отвлекали меня.

– Я его тоже боюсь, – служанка воровато огляделась. – Вообще магов боюсь…

– А мысли они читать умеют? – задала я злободневный вопрос.

– Не знаю, наверно, но не все. Арлито вроде нет. А может, и да. Вы очень изменились, когда проснулись. Как будто стали другим человеком, даже ваше лицо изменилось, хотя вроде такое же. – Она покрутила пальцами, свела брови у переносицы, но не нашла нужного слова и продолжила: – Оно светлее, что ли. Добрее. И глаза блестят… Вот он и подозревает всякое. Пойду принесу вам ужин. Наверное, Тайя уже распорядилась, чтобы вас накормили.

Боль в ногах утихла, и живот жалобно заурчал. Только теперь я ощутила, что голодна, как медведь-шатун.

Я наклонилась чуть вперед, оперлась локтями о деревянный столик. По синей водной глади скользи-ли водомерки, и от них, как от маленьких катерков, разбегались волны. То здесь, то там из глубин поднимались золотые рыбки. На красно-зеленом листе кувшинки надувал пузырь самец лягушки, чтоб разродиться призывным кваком. В воздухе танцевала мошкара, сновали синие стрекозы, и впервые за долгое время мне было хорошо.

Мое предыдущее тело видело мир сквозь призму черно-белых ощущений. Ни радости обладания, ни горечи утраты, ни страсти, ни любви, ни привязанностей. Один Эд – вспышка в монохромном мире, он словно отогревал, и я становилась кем-то другим. Теперь все иначе.

Только расслабилась и начала получать удовольствие, как ощутила чье-то внимание, напряглась. Определенно, кто-то исподтишка наблюдал за мной, хотелось почесать между лопатками. Держась за спинку скамейки, я встала, принялась топтаться на месте, а сама поглядывала по сторонам. Щелкали ножницы садовника, его самого видно не было. Кучер куда-то ушел. Наверное, наблюдатель стоит за каким-то окном, золотым в свете заходящего солнца.