Шрифт:
Эмма закричала.
Эхо разнесло ее крик под сводом тысячью голосов. И в следующий миг она кинулась прочь, поскальзываясь, цепляясь за камень, обдирая в кровь руки.
Видегунд настиг ее скорей, чем она ожидала. Нос плоскодонки уже царапал камень карниза, когда Видегунд шагнул к ней, раскачивая лодку. И тогда она стала обороняться, размахивать руками, визжать, толкать его. Он словно не ожидал столь отчаянного сопротивления. Оно даже на миг отрезвило его.
– Почему вы бежите? Вы же дали согласие! Я ведь буду оберегать вас и сделаю статую Мадонны, которая поразит мир. Не плачьте, говорю вам!
Она и не заметила, когда разрыдалась от страха и отчаяния. Он удивленно глядел на нее. Но Эмма с ужасом видела, как его стало трясти неестественной дрожью. Он протянул к ней руки, глядел на нее, и она словно бы приросла к месту. Просила умоляюще, твердя:
– Не надо, не надо, не надо…
В тот миг рядом оказался Седулий. Загородил ее.
– Я умоляю тебя, Видегунд, мальчик мой… Отпусти сию женщину. Она не святая, она – человек, которому нужно солнце. Ради Господа, принявшего муки за всех нас, заклинаю…
Он не договорил, когда Видегунд вдруг закричал не своим голосом:
– Это все ты! Ты! Я ведь все объяснил ей. Она меня поняла. А ты… Ненавижу!
Он вдруг схватил Седулия за рукав ризы, рванул. На узком карнизе было мало места. Аббат потерял равновесие, стал падать, инстинктивно хватаясь за руки Видегунда.
Упавший факел лежал на самой кромке карниза, слабо мигая, и трещал от влаги. И при этом свете Эмма видела, как падающее тело Седулия качнуло Видегунда, и тот тоже, потеряв равновесие и опрокинув лодку, вслед за аббатом упал в черную воду подземной реки. На какой-то миг они оба исчезли. Потом на поверхности показался Видегунд и совсем недалеко от него – Седулий. Аббат шумно барахтался, поднимая брызги и ловя ртом воздух. И Видегунд поплыл к нему.
В следующее мгновение Эмма не поверила своим глазам. Пальцы Видегунда сошлись на горле отца, и они оба вновь исчезли под водой.
Света было недостаточно, но она все же смутно видела, как они всплыли вновь, но сумасшедший, навалясь всем телом, вновь увлек вырывающегося настоятеля под воду. Это было невероятно – он топил его! Сын убивал своего отца!
– Нет! – закричала она и, едва ли осознавая, что делает, кинулась в воду.
Вода была ледяной, сковывающей все члены. Она вынырнула, оглядываясь. Услышав у поваленной скалы плеск воды, поплыла туда.
– Остановись, Видегунд! Не смей. Он же твой отец!
В странном, неестественном полумраке подземелья она еле различала их. Потом услышала сдавленный крик захлебывавшегося водой Седулия. А потом стало тихо. Они исчезли, их не было. Факел, вспыхнув последний раз, угас. Она осталась в темноте, но видела. В мертвенном зеленом сумраке подземелья видела, что ни Видегунда, ни Седулия нет на поверхности. Где-то забулькала вода, но она не могла понять, где. Плавала, пока не заледенела совсем. И тогда ее обуял страх. Она торопливо поплыла назад к карнизу, ей было страшно, она торопилась взобраться на него, но оскальзывалась, цепляясь за мокрые выступы. Ей все же удалось ухватиться за камень, когда сзади раздался плеск.
Она оглянулась. Видегунд, тяжело дыша, держался на воде, глядя в ее сторону. Седулия нигде не было видно. Лицо же убийцы, освещенное откуда-то возникшим неровным светом, бледное, с прилипшими к лицу прядями, было повернуто к ней. И было ужасно. Эмма и вообразить не могла, сколь ужасными могут быть эти идеальные черты.
Он медленно поплыл к ней. Глядел на нее странным, нечеловеческим взглядом. Она ни на миг не сомневалась, что он сейчас убьет ее. Хотела кричать, но не издавала ни звука. Огонь светил все ярче, она видела его блики на воде, и ей казалось, что адово пламя освещает плывущего к ней демона.
А потом что-то случилось. Какое-то движение, блики на воде заметались, отбрасывая отблески на мрак подземелья. И Эмма увидела, как что-то мелькнуло в воздухе, врезалось в лоб Видегунда. Двойной топор-франческа. И, как от толчка, тело безумца откинулось назад и какое-то время еще судорожно дергалось, разбрызгивая воду, а потом медленно и плавно исчезло в ее глубине. Пошли круги, и вода стала успокаиваться, искрясь бликами огня.
– Такой топор пришлось потерять – чертово семя! – услышала она над собой знакомый голос.
Эмма медленно повернулась. Эврар.
Он склонился к ней. Его большой факел трещал и чадил в сыром воздухе подземелья. Мелит протянул к ней руку.
– Ну же, хватайся.
Он вытащил ее, и она припала к его плечу. Дрожала в мокрой одежде. И еще от неожиданной слабости после пережитого. Твердила:
– Эврар… Меченый…
– Ишь. Узнала. Ну, ну, не реви. Холодная, как лягушка. Идем.
Глава 8
Эмма не сразу обратила внимание, как изменился Эврар Меченый. После пережитого ужаса она брела за ним как во сне. Свет солнца ослепил ее. Она словно не сразу смогла видеть хижины на склонах долины, водяную мельницу, серое строение монастыря за бревнами частокола. По тропе, вдоль ручья, к ним спешили люди, окружили. Кто-то набросил ей на плечи теплое покрывало.