— Бери выше. В прокуратуре.

— А чего же теперь?

— Ты имеешь в виду вот эти лохмотья? — с кривой усмешкой на лице произнес Ткачев, показав пальцем на фирменный чоповский значок.

— Ну!

— Считай, что тоже поддали. Причем с волчьим билетом в кармане. С-суки!

— За что?

— Потом расскажу.

Видимо, отработавшая все свои ресурсы, баржа переживала свой второй век. Намертво притороченная толстыми тросами к берегу, она сияла гирляндами огней, бликами, рассыпающихся в темноте по темной глади Москвы-реки.

Подкатив к «Вирджинии» на свежевымытом «БМВ», Плетнев притормозил почти у самого трапа, как бы раздумывая, стоит ли ему опускаться до незнакомого борделя, но, решив, что все-таки стоит, припарковался на небольшой площадке, огороженной парапетным камнем и цепями с огромными якорями на концах. С вальяжной неторопливостью свободного от насущных забот человека он выбрался из машины. Он даже не сомневался, что «Вирджиния», как и все столичные бордели, по крайней мере, более-менее приличные, оснащены системой не только внутреннего, но и внешнего наблюдения, оттого и выкобенивался перед глазком камеры, позволяя «секьюрити» лицезреть себя с самой выгодной стороны. Этакий русский граф впечатляющего роста и комплекции, решивший оторваться по полной программе.

Из иллюминаторов массивной надпалубной надстройки доносилась негромкая музыка, и Плетнев, поднявшийся по трапу на залитую светом палубу, едва не столкнулся нос к носу с плечистым парнем в стилизованной форме речника-матроса с красной повязкой на руке, что сразу же выдавало в нем охранника.

— Гостей принимаете? — расцвел в белозубой улыбке Плетнев.

Судя по реакции «матроса-переростка», Антона уже неплохо рассмотрели по монитору, вынесли свое собственное мнение о нем и даже, видимо, прониклись к его мощным плечам и столь же мощной шее, которую украшал массивный золотой кулон, просматривающийся в прорези расстегнутой на две верхние пуговицы сверхмодной рубашки.

— Ну, ежели человек хороший… — деланно улыбнулся охранник и приглашающе повел рукой, пропуская гостя в небольшой, заставленный столиками зал, залитый электрическим светом. Судя по свободным столикам, основная публика съезжалась в «Вирджинию» где-то ближе к полуночи, и это тоже говорило о ее статусе. И публика, судя по всему, здесь была уже проверенная, более-менее постоянная.

— Что-то не припомню вас раньше, — между тем вещал «матрос-переросток». — Впервые у нас?

— Точно так, впервой.

— Посоветовал кто или сами наткнулись на нас? — продолжал «вентилировать» гостя охранник.

— Считай, что по рекомендации. Давно уже хотел нырнуть к вам, да все недосуг было.

— Работа?

— Бизнес.

— Банковское дело?

— Зачем? — удивился Плетнев. — Банков сейчас — как поганых грибов в урожайный год. Дерево и стройматериалы. Думаю, на мой век хватит.

Охранник уважительно кивнул, и в этот момент из-за тяжелой портьеры, отделявшей зал от кухни, появился немолодой уже, с импозантной сединой на висках распорядитель, белоснежную рубашку которого украшал галстук-бабочка, и, величаво кивнув Плетневу, бросил стремительный взгляд на охранника. Получив в ответ утвердительный кивок, он расцвел в мягкой, располагающей улыбке и немного грассирую, спросил:

— Один будете или с дамой?

— Господь с вами! — нарочито сурово «возмутился» Плетнев. — Кто же в Тулу со своим самоваром едет?

Они с полуслова поняли друг друга, и распорядитель только улыбнулся в ответ.

— Совершенно с вами согласен. Тем более, что такой «Тулы», как у нас, — он сделал ударение на «Туле», прокатив звук «Т», — вы больше нигде в России не найдете.

И засмеялся игриво.

— Хотел бы надеяться, — хмыкнул Плетнев, обозревая полупустой зал. — Народ, насколько я догадываюсь, чуток попозже съезжается?

— В общем-то, да. Но, бывает, что с самого открытия зал забит. Так что, если у нас понравится, и если надумаете как-нибудь еще заехать, предварительно позвоните. Чтобы я за вами и столик держал, и…

Он многозначительно помолчал и, уже протягивая визитную карточку Плетневу, добавил:

— Думаю, что вы будете постоянным гостем.

Он провел Плетнева к столику на двоих и величаво удалился, оставив гостя один на один с официантом.

— Что будем заказывать? — поинтересовался тот, держа наготове карандаш с блокнотом. — Виски, коньяк, водка, джин?

— Слушай, а кроме виски, водки и джина ты можешь еще что-нибудь предложить? — без особой ласки в голосе поинтересовался Плетнев. — У меня этой гадости и дома хватает.

— Могу предложить вина, — пожал плечами официант. — Вполне приличные. Италия, Испания, Франция.

Теперь уже Плетнев смотрел на официанта, как на безнадежно больного.

— Слушай, парень, твой командир пообещал, что мне у вас понравится, а ты мне пойло в нос суешь. Ты что, еще не врубился до конца, зачем я здесь?